Путница
Шрифт:
– Тогда что Райлезу от нее нужно?!
Саврянин этого тоже не понимал. Проще всего было убить девушку, а потом спокойно отправиться на охоту за Альком.
– Гляди, там какие-то люди на дороге! – обрадовался Жар. – Давай спросим, не видали ли они наших беглецов.
– Все еще не веришь, что правильно едем?
– Верю, – покривил душой вор, так переживавший за подругу, что мысль об ошибке (пусть и с крохотной вероятностью) не давала ему покоя. – Но хоть узнаем, намного ли они нас опережают.
Альк, напротив,
– Эй, мужики! – на ломаном саврянском окликнул Жар – все «лесорубы» были белокосыми. – А что тут у вас?
Мужики, не отвечая, ощетинились кто топором, кто мечом, кто окованной по концам рогатиной.
– Боюсь, дорогу они нам не укажут, – мрачно заметил Альк, с прищуром глядя на ель. Объехать-то можно, да не так быстро, чтобы коров не успели пырнуть рогатинами. Разве что развернуться и дать деру. Но время, время! – Так, я беру на себя трех справа. Ты – двух слева.
– Почему это я двух? – возмутился вор.
– Хочешь поиграть в героя? – оскалился на врагов саврянин.
– Нет, я имел в виду – ты мог бы взять четырех!
Альк уделил взгляд и Жару. Вор вжал голову в плечи.
– Да шучу я, шучу! Двух так двух. Хотя правые как-то хлипче выглядят.
Врагам тем временем надоело ждать, пока их поделят, и они первыми бросились вперед.
– Уговорил. Правые – твои. – Альк спрыгнул с коровы, хлопнул ее по шее, заставив развернуться и попятиться – не хватало еще, чтобы это недоумки скотину попортили.
Увы, спор был напрасным: мужиков оказалось много больше пяти. И из кустов вылезли, и из-за ствола. Все – по-весчански одетые, сердитые, вооруженные абы чем.
– А ну сдавайтесь, выродки! – велел саврянин с рогатиной, ткнув ею в лицо Альку.
– Ха, – мрачно ответил тот, взмахивая мечом.
Мужик тупо уставился на палку, оставшуюся у него вместо рогатины. Видун же мешкать не стал и, ухватив его за руку, швырнул на двух других, прорываясь вперед, к ели.
Жар, напротив, отскочил назад. За ним бросились всего трое, зато с мечами. На счастье вора, савряне оказались еще худшими вояками, а мечи – ржавьем времен последней, а то и предыдущей войны. Один сломался от первого же удара, но мужик, не огорчившись, подобрал с земли такую корягу, что Жару захотелось с ним поменяться.
Альк прыгнул на ствол, собираясь развернуться и держать оборону с него, – но тут еловые ветки раздвинулись, и высунувшийся из них мужик хладнокровно, в упор разрядил видуну в грудь арбалет.
Трудно сказать, кто изумился больше – стрелок или шлепнувшаяся ему на лицо крыса. Но Альк опомнился
– А-а-а! – Весчанин, выронив арбалет, заскакал, как пьяный под плясовую, пытаясь выковырять из-под одежды рассвирепевшую тварь.
– Что тут происходит?! – Над полем (точнее, полянкой) битвы раскатился знакомый голос, разом остановив драку, как кошачье мяуканье – мышиную возню у сырной корки. Жар тоже опустил меч, и вора тут же схватили за обе руки и шиворот. Но бить не стали, поволокли за собой.
Нетопырь неспешно приблизился к ели, остановился. Мужики сгрудились вокруг путника и начали наперебой объяснять. Причем голоса у них – самое удивительное! – были не виноватые, а сердитые и обиженные.
По словам саврян, несколько лучин назад через их веску – вон там, за лесом! – проскакали трое всадников, девушка и двое мужчин. Один остановился у молельни, откуда как раз выходил народ, и крикнул, что за ними гонится разбойник, за голову которого назначена большая награда. Дескать, они вырвали из его лап купеческую дочку, которую негодяй держал в заложницах, и теперь он очень зол. Девушка была бледная и запуганная, с подбитым глазом. Весчане поверили (а скорее, возжаждали обещанных денег) и устроили заграду.
– Неправда! – возмутился Жар, стряхивая чужие руки. Возмущение парня было столь искренним, что савряне поверили, отпустили. – Это они нашу подругу похитили, а мы, наоборот, отбивать едем! А тут эти… придурки!
Через несколько щепок спора и взаимных обвинений стороны разобрались, что к чему, и стали ругаться уже просто так, отводя душу.
Убедившись, что недоразумение улажено, путник наклонился к земле, протянул ладонь и позвал:
– Альк!
На дороге было пусто. В траве ничего не шуршало.
– Альк, не валяй дурака!
Крыс внезапно вскочил на штанину – не путнику, Жару, – молниеносно взобрался до плеча и сгорбился там, выскалившись на Крысолова.
– Это все из-за тебя!
– Почему? – удивился путник, выпрямляясь.
– Если б ты рядом не ошивался, я бы раньше засаду почуял. И уж точно на стрелу бы не прыгнул.
– Ну да, ну да, и положил бы еще десяток ни в чем не повинных людей.
– Что значит – «еще»?!
– Еще «положил», – уточнил Крысолов. – А не «еще не повинных». Остынь. Я не собираюсь с тобой ругаться. У вас деньги есть?
– Зачем? – За пазухой у Жара лежала горсть отобранных у «таракана» монет, но расставаться с ними без уважительной причины вор не собирался.
– Они просят два сребра. За ель, меч и рогатину.
– Вот еще! Это ж они на нас напали!
– Если мы им заплатим, они извинятся.
– Я их и так прощаю, – буркнул Жар, но все-таки полез в потайной карман: ругаться с превосходящими силами не хотелось.
Крыс сердито цапнул его за плечо. Через рубашку, но все равно больно.
– Ты чего?!