Путь ведьмы
Шрифт:
— Моя разведка опирается на факты, Эветта, — в его голосе прозвучала знакомая сталь. Он отодвинул стул рядом с собой. — Садись. Чем раньше мы начнем, тем быстрее найдем ответы.
Я опустилась в кресло, стараясь сохранить дистанцию, но пространство было рассчитано так, что наши плечи почти соприкасались. От него исходило легкое тепло, и я поймала себя на том, что мне пришлось сознательно отгонять воспоминание о том, как это тепло ощущалось в холодные ночи в моем лесу.
Мы погрузились в работу. Я просматривала древние гримуары и трактаты по гибридной магии, он — отчеты о передвижениях войск Парадиза и расшифровки
— Смотри, — я отодвинула к нему пожелтевший манускрипт с иллюстрацией древа магических кровей. — Здесь говорится, что смешение двух сильных, но противоположных магических линий может породить не просто гибрид, а нечто… новое. Магию, которая не подчиняется установленным законам.
Он наклонился, чтобы рассмотреть схему. Его волосы почти касались моей щеки, пахнули холодным горным воздухом и чем-то еще, сугубо его, Каэлена. Я замерла, чувствуя, как по коже пробегают мурашки.
— «Источник, не принадлежащий ни свету, ни тьме», — он прочитал строку под рисунком своим низким голосом, и слова будто коснулись моего слуха физически. — Их Единый — это воплощение порядка, контроля. Магия, которая существует вне этой парадигмы… — он замолчал, и я почувствовала, как напряглись мышцы его плеча рядом с моим.
— … является для них ересью, — закончила я за него. — Они не просто хотят ее изучить. Они хотят ее уничтожить как концепцию. Аэлина — живое доказательство того, что их бог не всеобъемлющ.
Наши взгляды встретились над развернутым свитком. В его глазах я увидела не просто стратега, анализирующего угрозу, а отца, осознавшего весь ужас ситуации. И в этот момент что-то дрогнуло между нами. Старая обида и новое понимание столкнулись в тишине архива.
— Здесь что-то есть, — он внезапно отодвинулся, взяв другой свиток — донесение шпиона из Цитадели Парадиза. — За несколько недель до похищения они резко увеличили финансирование проекта под кодовым названием «Исток». Все исследования были строго засекречены, даже для высшего духовенства.
— «Исток», — я повторила, и слово зазвучало зловеще в густой тишине. — Они ищут источник. Первопричину. Не просто гибридную магию… а самое ее сердце.
Я протянула руку, чтобы взять свиток, и он одновременно потянулся, чтобы передать его мне. Наши пальцы снова встретились. На этот раз ни он, ни я не поспешили отдернуть руку. Его взгляд упал на мою руку, затем поднялся к моим глазам. В них читался не вопрос, а молчаливое признание. Признание в том, что эта связь, эта искра между нами — не просто воспоминание. Она все еще здесь. Живая и опасная, как и всё, что связано с нами.
— Они боятся ее, — тихо сказал он, его пальцы все еще лежали на моих. — Не просто как угрозу, а как вызов самой основе их веры.
— А что делают фанатики с тем, что бросает вызов их вере? — я медленно высвободила руку, ощущая на коже жгучий след его прикосновения.
— Они пытаются уничтожить это, — его голос стал твердым. — Или… подчинить. Осквернить источник, чтобы обратить его силу в свою пользу.
Мы снова замолчали, но на этот раз тишина между нами была иной — насыщенной невысказанными словами и обретенной целью. Мы нашли нить. Теперь предстояло распутать весь клубок.
— Завтра, — сказал Каэлен, закрывая последний том, — мы
Я кивнула, вставая. Мои ноги онемели, но вовсе не от долгого сидения. А от осознания, что этот холодный, бездушный архив стал местом, где мы, наконец, нашли не просто общую цель, а хрупкий, неровный мост через пропасть нашего прошлого. И по этому мосту было так же страшно идти, как и смотреть в лицо врагу.
Глава 57
Идея, как это часто бывает со мной, родилась спонтанно. Мы с Каэленом сидели над чертежами, а Аэлина в углу заставила своих деревянных солдатиков парить в идеально симметричном строю.
— Она интуитивно создает то, над чем мы бьемся часами, — заметил Каэлен, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее гордость.
— Ее магия — это мост, — сказала я, чувствуя щекотание давно забытого любопытства. — Между твоим порядком и моим хаосом. Что, если мы попробуем не просто совместить, а сплести наши силы?
Он, конечно, нахмурился. Вечный стратег.
— Это может быть опасно.
— А сидеть сложа руки, пока Парадиз точит ножи — безопасно? — парировала я. — Она — живое доказательство того, что это возможно. Мы просто… поможем природе.
Мы встали друг напротив друга. Каэлен поднял руку, и между его пальцами вспыхнула ровная, холодная энергия имперской магии. Я ответила своей — живой, пульсирующей. Закрыв глаза, я отпустила контроль, позволив своей силе узнать его. Это было похоже на прикосновение к раскаленному металлу и ледяной воде одновременно. И тогда… они схлестнулись.
Не сражение. Танец. Свирепый и прекрасный.
Воздух загудел, наполнившись ослепительным светом. Книги полетели с полок, хрусталь лопнул. Я чувствовала, как реальность плавится, рождая нечто новое. Наше. Единое целое.
Выброс отбросил нас к стенам. Я оглохла и ослепла на секунду. Каэлен тяжело дышал, опершись на колено. Аэлина вскрикнула от изумления. А над нами повисла сфера из чистого света, где изумрудные молнии сплетались с серебристыми узорами.
Через час, когда мы еще приходили в себя, снаружи донесся шум. Я выглянула в коридор и обомлела.
По центральной галерее, словно по собственному будуару, шла она. В алом платье, с зонтиком от солнца в одной руке и яростным зеленым взглядом, который бурил всё на своем пути. За ней по мраморному полу скользили, как по льду, двое стражников, безуспешно пытавшихся ее остановить. Еще один сделал выпад, но его ноги сами по себе поехали в стороны, и он грациозно, почти балетно, рухнул на пол, прокатившись пару метров.
— Эй, ты! Стой! — крикнул другой, но его сапоги вдруг понесли его в противоположную сторону, будто по невидимому склону. Он со смешным «Ой!» уехал за колонну.
Я застыла на пороге, чувствуя, как кровь отливает от лица. После двух с половиной столетий относительного покоя…
Она остановилась передо мной, ее взгляд скользнул по мне, по Каэлену, задержался на Аэлине, прижимавшейся к моим ногам, и вернулся ко мне.
— Доченька, — ее голос был сладок как мед и остр как отравленное лезвие. — Кажется, ты устроила здесь такой переполох, что эхо докатилось аж до моего сада. И, судя по всему, завела себе… питомца. — Ее взгляд, полный убийственного презрения, скользнул по Каэлену.