Путь тьмы
Шрифт:
Глава 10.
Двадцатый день второго месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны.
Дни превращались в мили, оставляя за спиной новые и новые покоренные местности. Казалось, еще вчера он одолел в бою вероломных марейнийцев, а на самом деле прошел почти месяц и армия, пройдя по южным областям Саргилии, оказалась у границ Стоградья. Уложиться в сроки, отведенные изначально, не удалось, но это уже не слишком угнетало, потому что дела в целом шли прекрасно.
Гоблины вообще оказалсь незаменимой находкой. Они уже начали освободившиеся земли, надежно прикрывая подбрюшье растущей как на дрожжах Империи от неожиданных атак прегиштов, если, конечно, те оторвутся от войны с дварфами, протекающей, если верить словам старого Инуче, не очень удачно.
Новости из других мест радовали не меньше. Тартионна спешно возводила хлипкие оборонительные ряды на завоеванных кабаньих землях, гоня туда все подкрепления, которые удавалось создать, Иритион без крови вернул Южную Кинорию и столь же легко вступил в пределы северной. Верные союзники не забыли своего славного прошлого, тотчас же пополнив армию генерала своими полками.
Владыка же...Владыка как всегда действовал по одному ему ведомому плану, но удача проолжала следовать за ним. А как иначе могло еще быть? После всех этих побед, когда Империя буквально на глазах возродилась из небытия, даже самые большие пессимисты поверили в избранность Властелина, в то, что он поведет свой народ к славе и новым свершениям, в то, что с сынами Матери еще не покончено.
А сколько славных дел ждет впереди? Сколько побед предстоит одержать и битв пережить!
– О великий, прости, что мешаю твоим размышлениям, но время выступать.
– Мерзкий гоблин в самый неподходящий момент прервал раздумья Китариона, заставив кольценосца вздрогнуть от неожиданности.
– Прошу меня простить, верховный, я задумался.
Зеленая харя расплылась в отвратительной ухмылке.
– Ничтожный Инуче вновь смиренно просит простить недостойного за то, что помешал благородному в его непростом занятии, но дела не требуют отлагательств.
– Все в порядке, я благодарен тебе, - ответил капитан, стараясь не выказвать раздражение - льстивые речи гоблина контрастировали с двусмысленностью фраз и мерзким выражением его рожи, которая, казалось, говорила: "Да знаю я, о чем ты мечтаешь".
По большому счету, Инуче был такой же занозой в заднице, как и Кшатрион, неудивительно, что эти двое так быстро спелись.
Китарион послал дежурных будить лагерь, а сам направился за его пределы, к большому холму, с которого открывался прекрасный вид на равнину, простирающуюся на западе. Несносный зеленый коротышка, словно приклеенный, последовал за ним.
Некоторое время он молчал, позволяя гвардейцу наслаждаться видом, но потом открыл рот.
– Величайший что-то ищет?
– Не знаю, - признался Китарион.
– Я смотрю
– Носящий отметку Матери Тишины ожидал увидеть черную выжженную землю, по которой бродят легионы неупокоенных?
Китарион кивнул. Именно так он и представлял себе действие ритуала, проведенного Властелином. Когда Тартионна через Кширитиона сообщила ему, что же именно император сделал, капитан гвардии сперва не поверил, а потом проникся к своему повелителю не просто уважением, а скорее религиозным трепетом, как к пророку Матери, поднявшемуся из ее мрачного царства на поверхность.
– Смерть обычно не то, чем кажется. Безымянное заклинение не портит тело матери-земли, о великий, - с непонятной грустью произнес шаман.
– Оно уродует ее дух. Старый Инуче не думал, что когда-нибудь в жизни ему придется увидеть нечто подобное.
– Безымянное заклинение?
– Да, говорят, что его придумал безумный император. Он даже один раз использовал в войне против проклятых эльфов, - шаман сплюнул под ноги, выражая свое отвращение к перворожденным.
– Старый Инуче слышах от своего учителя, а тот от своего, что в те времена лишь огромная жертва сумела остановить заразу. И никогда больше ни один слуга Матери не осмеливался совершить этот ритуал.
– Почему? Его так тяжело выполнить?
– Нет, о разящий врагов своих на поле боя. Ритуал прост, но неимоверно тяжел. Легок, но для большинства неподъемен. Не спрашивай старого Инуче больше, о достойнейший из достойных, если же тебе интересно, могучий Кштиритион с радостью расскажет все, что он знает.
"Вот уж делать мне нечего больше, кроме как задавать вопросы этому зазнайке", - подумал кольценосец.
– Обязательно задам ему вопрос, - вслух проговорил он.
– Скажи, верховный, какие опасности подстерегают нас на проклятой земле? Кроме армии кошачьего и собачьего венценосцев.
– Мертвые, - пожал плечами гоблин.
– Много, очень много мертвых. Любой, кто встретил вечность в этих землях и не был сожжен, теперь поднялся из небытия, дабы вредить живым и мстить им. Да, да, мстить.
– В чем же виноваты живые?
– В том, что не помешали свершиться ритуалу, о бесподобный.
– Но нас тоже немало. Двенадцать тысяч моих и еще двадцать тысяч твоих солдат.
– Гоблины плохие, очень плохие воины. Слабые и трусливые, о великий.
– Шаман виновато развел руками.
Китарион хмыкнул, предпочтя оставить свое мнение при себе. Он видел, как эти трусливые создания расправлялись с закованными в латы рыцарями. Впрочем, даже крыса способна перегрызть горло коту, если ее зажать в углу, а Властелин каким-то образом умудрился поставить шамана и его подчиненных в безвыходное положение.
Он оглянулся - шум сзади усиливался - это войска строились в колонны, готовясь выступать. Капитан еще раз бросил взгляд вперед, и решительным шагом направился прочь с холма, туда, где его ожидал конь.