Путь тьмы
Шрифт:
Им предстояло совершить четырехдневный переход по земле, отравленной древним проклятием, чтобы занять один из важнейший городов Стоградья под названием Найрат, стоящий на перекрестке четырех дорог.
Для чего это было нужно властелину Шахрион не знал, также как и не понимал, отчего нельзя было повернуть на не затронутый чарами юг Исиринатии и захватить его, но приказы императора не подлежали обсуждению. Их следовало выполнять.
***
Ближе к вечеру головная колонна армии добралась до большой деревни. Некроманты-разведчики
Сам Китарион решил прогуляться и посмотреть, как же жили подданные венценосца. Настроение портил лишь Кштиритион, маящийся от безделья и привязавшийся к капитану, чтобы хоть немного развеяться.
Они прошли мимо деловито снующих из избы в избу солдат, которые не только проверяли помещения, но и собирали заодно все полезное, что могло бы пригодиться армии. Китарион подумал, что вряд ли до обозных маркитантов доберется хотя бы одна монета, и эта мысль почему-то развеселила его. Несмотря ни на что жизнь продолжается, а люди стремятся набить карманы, не обращая внимания на самые строгие запреты.
Они подошли к большому бревенчатому дому с соломенной крышей.
– Похоже, тут жил кто-то обеспеченный, - заметил Кштиритион.
– Предлагаю зайти внутрь.
Легионеры еще не успели обшарить помещение, и капитан с интересом разглядывал быт исиринатийцев. Надо сказать, жилось им не очень - земляной пол был застелен затхлой соломой, единственное окошко, затянутое бычьим пузырем, почти не пускало внутрь солнечные лучи, и некроманту пришлось зажечь магический огонек, чтобы развеять мрак. Под низким потолком свисали пучки лука, чеснока и прочих приправ, тут же попадались нитки засушенных грибов неизвестного Китариону происхождения. Грубая стена делила дом на две комнаты, но двери не было, вместо нее зияла черная дыра.
Небольшая печь топилась по-черному, отчего все жилище насквозь пропиталось дымом, смешавшимся с вонью дерьма из овечьего загона возле дальней стены. Но даже два этих аромата не могли перебить хорошо известный капитану смрад - запах застарелой крови и гниющей плоти.
– Тут есть что-то мертвое, - произнес он будничным тоном.
– Нужно проверить, насколько.
– Соседство с одним из сильнейших некромантов Империи не вселяет в тебя уверенность?
– В полутьме блеснула белозубая ухмылка Кштиритиона.
– Скорее, еще больше пугает.
– Пошутил кольценосец в ответ.
Некромант вновь усмехнулся.
– Это из второй комнаты, давай поглядим, что же там смердит сильнее наших солдат после недели марша.
Он заставил шарик светить ярче, и смело шагнул вперед, Китарион последовал за ним.
На первый взгляд все было
Китарион подошел ближе и отшатнулся от омерзения. Трупы были изуродованы до неузнаваемости, у женщины не хватало ноги до колена и кисти левой руки, но она продолжала стискивать свое дитя, до последнего защищая его от лютой смерти.
Неожиданно веки женщины дернулись, открывая мертвые, остекленевшие глаза, а ее рот исторг страшный рев.
– Обрети покой!
– коротко приказал Кштиритион, и мертвая женщина замолкла, зато эстафету подхватил маленький - лет шести на вид - ребенок. Точнее, его тело. С поразительным для живого мертвеца проворством это существо отлепилось от материнских рук и бросилось на Китариона.
С чавкающим звуком острое лезвие наискось вошло в закоченевшую шею, перерубая мышцы, сухожилия и кости, и отделяя голову от тела, даря несчастному вечный покой.
– Это было ужасно, - прошептал Китарион, убирая оружие.
– Не ожидал, что извечный кольценосец окажется столь сентиментальным, - заметил колдун, присев перед мертвецами и взяв отрубленную голову в руки.
– Марейнийцев ты убивал без зазрения совести.
– Не женщин и детей!
– сглотнул кольценосец.
– Ну а сегодня, стало быть, добавил в свою коллекцию новый экспонат.
– Заткнись!
– неожиданно зло проговорил Китарион.
– Это не смешно. Ни капли.
– Не вижу смысла так убиваться из-за мертвых врагов.
– Сухо промолвил некромант.
– Где ты видишь врагов?
– навис над ним кольценосец.
– Женщина и ребенок - это враги? Они не изменяли нам, Стоградье было завоевано Исиринатией. Не золото, но кровь и сталь увели их от Властелинов.
– Это война, а на войне всегда гибнут невинные.
– В голосе некроманта послышалось раздражение. Он отложил голову ребенка на пол и отер свои черные кожаные перчатки о солому.
– Так пускай уж лучше Мать забирает исиринатийских невинных вместо наших. Или я не прав?
– Прав, - мрачно согласился Китарион.
– Вот только на душе от этого не легче.
– Когда Владыка обрекал на гибель тысячи рабов, ты не возражал. Радовался, и когда мы жгли города коневодов. Или думаешь, что пламя разбиралось в таких тонкостях, как пол и возраст?
– Мы не истребляли каждого!
– Это да. Те, кому повезло выжить, осядут в новых провинциях. Возможно даже, что как свободные люди, - некромант поморщился.
– Этот разговор мне надоедает, пойдем, прогуляемся к церкви Отца, я хочу посмотреть на ее убранство.
Удар попал в цель, и до самого храма они хранили молчание, наконец, когда в конце пыльной деревенской улицы показалась каменная громада, Китарион проговорил.
– Заклинание, которое примени Владыка, называлось Безымянным. Почему?
– Инуче рассказал?
– Да, зеленый недомерок успел отравить мое утро.
– Он говорил что-нибудь еще?
– Он всегда что-нибудь говорит. Про заклинание же ничего конкретного я не услышал. Что-то там про осквернение души матери-земли и прочая шаманская ерунда.