Путь тьмы

Sleepy Xoma

Идей ни у кого не было. Сперва высказался капитан гвардии, за ним предложения внесли несколько его лейтенантов, потом Кштиритион, но все идеи отвергались едва ли не с ходу по причине полной своей несостоятелности. И вот, когда утомленные люди готовы были уже разойтись, чтобы немного передохнуть и поужинать, Китарион заметил, что шаман сидит с глумливой улыбочкой, внимательно слушая выступающих

– Уважаемый Инуче, - произнес он, - быть может, у тебя найдется какая-нибудь идея?

– Почему нет, - тотчас же откликнулся

гоблин.
– У старого Инуче всегда много, очень много разных мыслей. Например, ничтожный шаман может призвать нескольких големов, совсем-совсем немного. Но они, эти мертвые, мертвые создания, будут драться с мертвыми, мертвыми людьми, да, да. И они задержат их, пока небольшой отборный отряд не окажется за воротами.

– За воротами?
– переспросил Китарион.
– Ах да, они же проломлены.

– Истину говоришь, о могучий. Живые не опасны для твоей победоносной армии, да, да. А мертвых можно убить, да, да.

– И после этого небольшими группами, поддерживая со стен, перевести всю армию, - обрадовано догадался капитан.
– Хорошая идея. Сколько именно големов ты можешь сделать?

– Немного, - сокрушенно вздохнул шаман - Старый Инуче и в подметки не годится своему учителю. Вот тот был великим шаманом, да, да, а Инуче жалок.

– Так сколько?

– Всего лишь семь дюжин, - горестно вздохнул тот, а Кштиритион закашлялся, растеряв всю свою спесь и ошеломленно уставился на шамана.

– А если согнать учеников в круг?
– задал он вопрос.

– Нет, нет, круг нельзя, - замахал руками шаман.
– Только слабый Инуче.

Некромант хмыкнул, но возражать не стал.

– Ладно, капитан, полагаю, у нас есть нормальный план.

– Да, - согласился Китарион, - и нам самое время начинать готовиться.

Спустя какой-то час почти две тысячи всадников - все рыцари смерти вперемешку с посаженными на обозных коней солдатами и почти половиной чародеев - скакали навстречу Найрату, и уже очень скоро капитан сумел увидеть то, о чем с ужасом в голосе докладывали разведчики.

Все пространство вокруг города, насколько хватало глаз, было черно от мертвых, толпившихся, будто сельди в бочке. В самом городе что-то горело - жирные столбы дыма возносились в небеса.

– Сколько же их тут...
– прошептал Китарион.

– Пятьдесят-шестьдесят тысяч, - ответил ему Кштиритион.
– Плюс-минус десять тысяч, а что?

– Тяжело нам придется

– Да, легко не будет.

– Мне только непонятно: неужели в столь крупном городе не нашлось десятка магов огня, чтобы сжечь всех этих неупокоенных? У них ведь нет собственных чародеев.

– Это не так просто, как тебе кажется. Мертвые не так хорошо горят, как хотелось бы некоторым. Чтобы спалить такую ораву, понадобилось бы составить круг из доброй половины магов всей Исиринатии.

– Ясно.

Некромант ухмыльнулся и продолжил:

– К тому же, я так понимаю,

что положение горожан уже практически безвыходное. Не исключаю, что все их чародеи мертвы, либо истощены до предела, поэтому мертвые и сумели прорваться через ворота. В любом случае, это не меняет наших планов.

Тут он был прав, и кольценосец вновь согласился. Властелин повелел занять этот город, и Китарион выполнит его приказ, а раз так, значит, армии придется идти вперед.

Их заметили - от общей массы нежити начали отделяться фигурки, двинувшиеся навстречу отряду.

– Они живых чуют, что ли?
– с досадой проворчал Китарион.
– Инуче, ты готов?

– Готов, о достойнейших из достойных, - подал голос гоблин, ехавший рядом на пони.
– Слабый и ничтожный Инуче поможет тебе и твоим доблестным солдатам своими слабыми и жалкими чарами, о достойный.

– Хорошо.
– Произнес Китарион.
– Кштиритион, тормозим.

Китарион, глядя на приближающихся со всех сторон мертвецов, машинально поправил перевязь с мечом. Интересно, как же будут выглядеть чары в исполнении этого ушастого недомерка?

А недомерок начал делать нечто странное. Он извлек из своей безразмерной хламиды кучу крошечных тряпичных кукол, после чего принялся отплясывать дикий танец, сопровождая его такими завываниями, что у кольценосца заложило уши. Каждый особенно громкий вопль гоблин сопровождал броском тряпичной куклы в сухую растрескавшуюся землю. Когда в полет отправилась последняя кукла, Китарион подумал, что все уже закончилось и заклинание не сработало, однако гоблин, не переставая размахивать конечностями и верещать, ловко достал свежую партию своих непонятных приспособления, не сбившись при этом ни на секунду.

Капитану происходящее все больше начинало казаться фарсом, и он украдкой бросил взгляд на некроманта. К его удивлению, Кштиритион относился к разворачиваемому действу с предельной серьезностью: лицо некроманта побелело, по лбу текли капельки пота, а в глазах плескался немой ужас. От этого взгляда и Китариону стало не по себе. Некромант видел что-то, и это что-то пугало его до колик, лишая обычной невозмутимости и язвительности.

И когда последняя кукла покинула лапы гоблина, капитан, наконец увидел, что же так испугало его товарища.

Гоблин завопил еще громче, и замер, предварительно хлопнув в ладоши. Тишина, последовавшая за этим, нарушалась лишь испганным ржанием лошадей да топотом ног многочисленных мертвецов, которые подобрались к всадникам на сто шагов. А потом земля вздрогнула, и куклы, упавшие на дорогу и обочину, начали стремительно расти, наливаясь...одна Мать знает чем, но уже спустя несколько вдохов они превратились в монстров, превышающих капитана в высоту на добрых две головы. В ширину же каждое из этих чудовищ с длинными руками, заканчивающимися острейшими когтями, равнялось хорошей телеге.