Путь Тьмы

Sleepy Xoma

Тяжелый взгляд высокого сына остудил страсти и Бирт решил немного подогреть аудиторию.

— Я полностью согласен с высоким сыном. Камнеметы не проблема, настоящая угроза — маги. Откуда у императора столько чародеев, кто-нибудь может мне объяснить? Да, и хотелось бы точно узнать, сколько именно это «столько».

— Думаю, мы должны спросить об этом у могучего Гирна, — яда в голосе Этита хватило бы, чтобы отравить половину армии.

— Сомневаюсь, благословенный Этит, — ощетинился тот. — Число чародеев в Черной Цитадели колеблется между тридцатью и сорока единицами. Из них лишь пятнадцать человек можно с уверенностью

идентифицировать как магов огня либо воздуха, что полностью соответствует договору его величества Тиста Второго, властителя Исиринатии, о дружбе и отказе от взаимных претензий от девятого года со дня окончания Последней войны, согласно которому Император получал право увеличить число своих придворных магов до двадцати единиц соответственно. Все прочие чародеи, принимавшие участие в отражении атаки кругов, созданных магами Академии и сынами Ордена, сведущи в магии воды, кои больше распространены в землях к северу от нашей благословенной родины. Как я понимаю, с попустительства Ордена Черный Властелин заключил аналогичные договоры с иными государствами, в первую очередь — Раденией и Аблиссией, и за прошедшие годы подготовил достаточное для обороны столицы количество специалистов.

Благороднейший заскрипел зубами, но возражать не стал — академик высказался по делу. Хотя и непонятно. Его слова натолкнули Бирта на важную мысль.

— Могучий, позволь спросить: откуда вообще у столь маленького народа такое количество одаренных? У них даже отмеченных Матерью осталось от силы с десяток человек.

Гирн развел руками.

— Ответа на этот вопрос я, увы не имею. Могу предположить лишь, что император, подобно многим другим властителям, покупал одаренных младенцев на воровских рынках, благо всем известно участие Империи в торговле живым товаром, и его люди в тайне выращивали их верными слугами Империи Тьмы. Опять же, в таком случае Орден плохо справился со своими обязанностями, — не удержался маг от шпильки.

— Либо же, император подкупил некоторых магов Академии, чтобы те переметнулись на его сторону, — злобно ответил высокий сын.

«И даже не задаются вопросом, откуда у Шахриона деньги», — подумал Бирт. — «Одно из двух: либо мне рассказывают далеко не все, либо они круглые идиоты».

Высокий сын, меж тем, начал препираться с академиком и генералу пришлось успокаивать чересчур распалившихся магов, пока доблестные чародеи, прозевавшие не так давно ледяной столб, не начали кидаться друг в друга заклинаниями.

— Благословенный, могучий, прошу вас, уймите гнев! — повысил голос Бирт. — К счастью для нас, атака на западный лагерь была не очень сильной, и пострадали единицы. У меня есть для вас всех еще один важный вопрос.

В шатре стало тихо, даже маги нехотя прекратили выяснять отношения и уставились на Бирта.

— Кто-нибудь из вас посчитал, сколько на стенах Черной Цитадели людей?

Тысячники недоуменно переглядывались друг с другом. Наконец, один из них ответил:

— Генерал, как такое можно сделать во время боя.

Бирт горестно вздохнул и перевел взгляд на Царда, который понял намек товарища без слов.

— Генерал хотел донести до вас одну простую мысль: что людей на стенах было слишком много.

Недоумение стало еще очевиднее, и Бирт едва не застонал. И вот с этими недоумками ему приходится работать! Нет слов, когда нужно проломить чей-нибудь

череп, они незаменимы, но вот в вопросах тактики и стратегии полностью некомпетентны.

— Много? — переспросил Китит. — Их там были целые толпы!

— Правильно, а теперь подумайте, откуда у небольшого государства может быть столько солдат?

Первым догадался, как ни странно, высокий сын.

— Они поставили в строй всех! Ремесленников, женщин, детей, стариков. Всех, кто может стрелять из самострела и метать камни! Черный Властелин заставил несчастных защищать свою проклятую власть!

«Да, от доблестных освободителей, которые просто сгонят этих несчастных в кучу и переколют их копьями во имя добра и света».

— Ты прав, высокий сын. А это значит, что город обороняют не тысячи человек, а десятки тысяч.

Вот теперь благородное собрание прониклось.

— Но это же простые крестьяне! — возразил кто-то.

— На стенах и они сгодятся, — заметил Цард.

— К тому же, — заметил Бирт, — я полагаю, что легионеры сегодня почти не принимали участия в сражении.

— Да, — согласился с ним капитан. — Думаю, император придержал их в резерве. Мы размениваем солдат на крестьян и ремесленников, и боюсь, что наши потери выше.

— Что вы двое имеете в виду? — в голосе высокого сына послышалась досада.

— Лишь то, что мы не сумеем взять Цитадель штурмом, — жестким тоном ответил генерал. — И у нас остается два варианта: либо продолжать осаду, либо отступить.

Жрец задохнулся от гнева.

— Генерал, да как ты даже думать смеете о том, чтобы отступить, покрыв себя позором?!

— Легко. Я умею признавать поражения, а эта война пока что приносит нам лишь их. Быстрой победоносной кампании не будет. Мы либо завалим имперцев трупами, либо уморим их голодом. И его величество узнает о моем решении в ближайшее время — уже утром я отправлю гонца с посланием.

— А принц?

— Что принц? У него четыре тысячи человек, этого не хватит, чтобы захватить Жемчужину, если ее также защищает все население. К тому же, — приоткрыл он завесу тщательно оберегаемой тайны, — за последние дни я не получил от него ни единого сообщения. Они либо перехватывают почтовых голубей, либо…

Заканчивать Бирт не стал.

— И вот еще что, — генерал решил добить соратников. — Вы видели, как пять сотен солдат испарилось в пекле змеиного огня, а ведь всем известно, что ящерицы никому не продают свое страшное оружие. Значит, он либо сумел их уговорить, либо научился делать самостоятельно, и кто знает, сколько у императора осталось лиосского зелья?

Слова были сказаны и Бирт замер в ожидании. Возвращаться ему хотелось еще меньше, чем благословенному. Да и не согласится венценосец утереться после подобного плевка. Однако испытывать на себе его гнев генералу не улыбалось, поэтому он и затеял спектакль, чьим единственным зрителем являлся высокий сын.

— Об отступлении не может быть и речи! Скажи, сколько тебе необходимо солдат и сынов Ордена, и ты их получишь.

Бирт услышал то, что хотел. Благословенный оказался на редкость покладистым исполнителем. Теперь гнев венценосца не рухнет на одну несчастную генеральскую голову, а равномерно распределится между правыми и виноватыми. А уж он постарается сделать так, чтобы по виноватым милость властителя прошлась с особенной силой.