Путь рыцаря
Шрифт:
Меня с моими товарищами поселили в соседнем.
В море я так полюбил наблюдение за горизонтом в подзорную трубу, что капитан подарил мне ее. Вернувшись из похода, мне пришлось вспомнить свое увлечение.
Граф Пушолон заметил, что Мерденги постоянно обращается к двум большим почтовым ящерам. Приобрести такого зверя — весьма дорогое удовольствие: они довольно редкие существа и водятся в далеких землях, а также с трудом поддаются обучению, и тренировка их стоит больших денег. Звери эти реагируют на запахи своих адресатов, чтобы отправить такую почту, надо дать понюхать ящеру вещь с запахом того, кому он должен доставить послание, но кроме всего адресат еще должен сказать командное слово,
Стало ясно, что граф Мерденги держит очень быструю и хорошо налаженную связь, и у нас почти исчезли сомнения по поводу его причастности к заговору против герцога.
Накануне у меня созрел план, и я поделился им с графом.
Во-первых, мы объявили всем, что на следующий день, во главе кинских пиратов отправляемся на поимку дорожных разбойников — у нас есть сведения по их местонахождению.
Во-вторых, я договорился с графом, что он спрячет двух-трех отличных лучников — у нас не было права на ошибку — в ветвях высоченных деревьев, расположенных возле дома герцога. Они должны были целиться из луков в почтовых ящеров. А граф Пушолон должен был любыми средствами отвлечь Мерденги от окна по моему сигналу: в виде красного платка выкинутого за окно-граф Пушолон располагался на балкончике по соседству с комнатами Мерденги, я же находился на другом конце буквы "Г".
Подойдя рано утром к окну, я снова взялся за свои наблюдения, изучая в подзорную трубу обстановку.
Наш замечательный план сработал, и результат превзошел все ожидания.
Мерденги, запустив ящеров воздух, сразу же помчался вон от окна. Ящеры, сделав несколько кругов над двором, словно для разминки крыльев, хотели направиться вдаль, но наши отличные лучники оказались на высоте! Вскоре, в условленном месте я встретился с ними. Стрелки протягивали мне туши убитых ящеров — жаль было этих прекрасных созданий, но наш интерес важнее. В жестких складках их воротников под панцирем были спрятаны письма. Мерденги даже не потрудился их зашифровать — одно предназначалось командующему флотом анатолийского королевства с краткой выкладкой по известным событиям: наш приход в порт, союз с кинскими пиратами и предупреждение.
Второе — предназначалось неизвестному лицу с четкими указаниями, где устроить засаду на новый караван. Странно, что в письме этом не было никаких предупреждений о нашем готовящемся нападении. Но важно было одно: письма эти указывали на преступное участие Мерденги во всей истории.
Но это была не вся почта, захваченная нами в этот день — Мерденги послал гонца — своего преданного человека — и мы решили на свой страх и риск перехватить его, отправившись за ним вдогонку. Нам удалось остановить его на дороге в направлении к Мэриэгу.
Глаза этого человека были испуганны, но было ясно, что письмо он нам просто так не отдаст.
Мне пришлось немного поработать мечом — и посланец сдался. Он мрачно смотрел, как я вскрываю почту, и не говорил ни слова — потом он, вдруг, неожиданно вытащил кинжал и что есть силы, воткнул себе в грудь. Позже мы поняли, почему этот человек не говорил ни слова: у него просто отсутствовал язык. Но зачем он убил себя?
На нас с графом это произвело неприятное впечатление: какое-то липкое и грязное — от таких вещей душу мою всегда выворачивает.
Мы читали письма. И одно из них было адресовано человеку по имени Бино. В нем описывались все события, связанные с нашим приездом, наш поход в море
Странно, что Мерденги, сообщил нам точное местонахождение пиратов. Я думаю: он решил подстраховаться и отвести все подозрения от себя, ведь ему не было известно, на самом деле, знаем мы что-то или нет. Понятно, что он решил избавиться от этой банды с нашей помощью, сообразив, что дело может для него зайти слишком далеко, а так, он приносит нам ее на блюде — и все довольны, он же еще и герой!
Предатель даже не догадывался о том, что нам открылась его подлинная роль в деле с грабежами.
Наверное, я очень хорошо чувствую людей, если смог сразу разглядеть истинную суть этого мерзавца — его мотивом не было богатство. Нет! Он мечтал занять место герцога. Одного я не мог понять — как он собирался обойти его наследника маленького Унэгеля? Мне даже подумать было страшно, что он мог сделать, а ведь мог! Я подозревал, что у этого типа совершенно отсутствуют какие-то нормальные человеческие чувства.
Мы догнали отряды, передвигавшиеся по дороге в направлении города Ранжемон. Именно там, по сведениям Мерденги, в достоверности которых мы уже не сомневались, потому что они были подтверждены письмом, перехваченным нами, должны были устроить засаду разбойники. Но мы то знали, что никакого торгового каравана не будет!
По молчаливому уговору с Касангой, который отправился вместе с нами, я точно знал, что Мерденги при любом раскладе не уйдет оттуда живым.
Коварный граф привел нас к пещерам, вблизи дороги, в которых, по его словам скрываются грабители. Мы окружили их логово на рассвете. Часовые не спали и сразу подняли тревогу. Но численностью и внезапностью мы превосходили разбойников и они были загнаны, что называется в угол — все же, просто так они не собирались сдаваться: часть их отстреливалась снаружи, а другая часть засела внутри — и я стал опасаться, что они уйдут каким-нибудь подземным ходом, каких бывает довольно много в пещерах. Так оно и оказалось.
К счастью, другой выход оказался неподалеку, и там были привязаны лошади разбойников: они подготовили путь к отступлению, но мы растянули своих людей в цепочку. Оцепление оказалось достаточно большим — и все же разбойники прорвались сквозь него. Нам пришлось пуститься в погоню. Все это время я внимательно следил за Мерденги и следовал за ним неотступно. Еще одна пара глаз не сводила взгляд с этого человека. И во время погони за разбойниками, когда граф с громким возгласом: "За мной!" поскакал в чащу леса, чья-то искусная рука очень выпустила в него стрелу из лука, и это не была характерная стрела кинских пиратов — за что я мысленно похвалил Касангу — он не разочаровал меня: в уме ему не откажешь. Сраженный граф упал на землю — стрела пробила его легкую кольчугу, но он не был мертв, и тело его извивалось на земле: он пытался добраться одной рукой и выдернуть стрелу. Толко у него ничего не вышло. К нему подъехал всадник и довершил дело ударом кинжала. Почти всех разбойников нам удалось догнать, большая их часть погибла, отбиваясь от нас, от всей банды осталось в живых человек двадцать не больше, но, что было весьма досадно — и эти не достались нам живыми: поняв, что они попали в плен, эти люди выхватывали небольшие клинки из-за пояса и вонзали себе в грудь. Совсем, как тот человек, на дороге. Что это были за люди — мы уже не могли узнать — единственной ниточкой оставался Бино из Мэриэга.