Путь рыцаря
Шрифт:
Признаться, от этих слов я вспыхнул, но…сдержался. Несмотря на высокомерие и холодность, Родрико был мой земляк, и я хотел услышать вести про родные края, а также меня мучило любопытство: я хотел узнать, как этот герой попал в плен.
— Я объясняю вашу заносчивость и спесь, лишь униженным положением, в котором не пристало находиться таким людям, как вы. И поэтому прощаю вас и снова предлагаю свою помощь и дружбу.
— Вы прощаете меня! Бросьте, не надо хитрить. Вы хотите знать о Мастендольфе и Гартуле. Поэтому вы так любезны со мной! Интересно, чем объясняются ваши интрижки с Астратерой? Той же любезностью ко мне?
— Если
— Перестаньте, Жарра, если бы я хотел драки, я бы ее получил. Надо мной смеялся весь замок Хэф. И я не виню вас — Асратера — это яд для мужчин и я всегда понимал это: после вашего отъезда она быстро нашла вам замену.
— Тогда начнем наше знакомство заново. Я предлагаю вам дружбу. И я на самом деле хочу узнать про Гартулу и Мастендольфа.
— Мастендольфа больше нет в живых. Его убили. Эта подлая крыса Рэйсмулан Красный убил своего брата и взгромоздился на трон, а всех верных Рэму людей он со своими прихвостнями вырезал тихой черной ночью. Я пытался отбить замок Хэф, но его взяли, мне пришлось спасаться по морю. И что самое примечательное, корабль наш почти сразу захватили, а всех рыцарей отправили в рабство.
— Но, берега Гартулы находятся далеко от Кильдиады и пиратских кораблей.
— Это были не пираты. И нас точно ждали. Один человек предал нас, он сообщил, кому следует — и нас поджидали. После войны за Аламанте, ларотумский король подцепил Рэйсмулана на такой крючок, что он и дернуться не смеет. Хуже всего, что гартулийский король запустил ларотумских жрецов со своими богами в наши земли, и сам поклоняется им, и навязывает новую веру всему населению, он обещал построить несколько храмов и уничтожить старую веру.
Ни про детей Мастендольфа, ни про моего отца Родрико ничего не знал. Я был потрясен его рассказом — как быстро зыбкий мир может быть нарушен чьим-то подлым вмешательством.
Я вернулся к своим наблюдениям за горизонтом. Мне понравилось выходить в море, несмотря на опасности, которые оно таило. Его огромные просторы манили меня, звали душу к неизведанному. Мне хотелось заглянуть за горизонт, дотянуться до неба силой ума, узнать, что находится за его пределами, оно представлялось мне каким-то колдовским туманом, окутавшим землю, и за ним непременно что-то пряталось, ибо были небесные светила, и я подозревал, что они очень далеки. Но желания мои были нереальны, и корабль наш шел по земному обычному делу: отстаивать чьи-то интересы. Бороться за право существовать.
Вскоре, наша флотилия вошла в воды Изумрудного моря. Я предложил отправиться сначала нам на нашей галере, чтобы предупредить герцога и мастера порта.
К нам пересел Касанга с командой из двадцати головорезов. Часть нашей команды он оставил в заложниках на одном из своих кораблей.
В порту нас встретил очень обеспокоенный Пушолон.
— Где вы пропадали? Граф Мерденги затеял тут настоящее следствие по поводу вашего исчезновения. Я уже начал думать, что вы погибли. Что случилось с нашим кораблем?
— Я поменял его на эту прекрасную галеру, сделанную на анатолийских верфях.
Я коротко поведал ему обо всем и представил Касангу, тот небрежно кивнул головой и снова стал смотреть в сторону, как будто разговор его вовсе не касался.
Граф сделался задумчив.
— Пожалуй, вы во всем поступили правильно, Льен. Вот только как быть с жалованьем для трех
Мы отправились во дворец. Касангу оставили в приемной, а сами прошли в кабинет. На лице герцога светилась неописуемая радость. Пришлось повторить свой рассказ.
— У меня возникло такое мнение, что кто-то помогает им в нашем порту, снабжая сведениями обо всех кораблях.
— Больше всего известно старшему мастеру порта.
— Было бы неплохо допросить его и узнать с кем ему приходиться делиться.
— Я прикажу ему немедленно явиться. Ваша мысль на счет кинских бойцов мне кажется удачной. Я не буду платить из своей казны — за все заплатят купеческие гильдии.
— Как обстоят дела на суше?
— Хуже некуда. На днях было совершено нападение на храм Моволда в окрестностях Ритолы. Все люди при нем оказались убиты. Ценности и святыни похищены. Этот храм был очень важен для жителей Сенбакидо. Моволд является нашим покровителем. Люди в смятении и поползли разговоры о том, что теперь Ритолу некому защищать. Герцогство было неуязвимым, пока ему покровительствовал морской бог. Наш порт много раз пытались захватить, но каждая попытка была неудачной: бури, туман, многодневные шторма, и это в нашем, довольно спокойном, море! Когда пятьдесят лет назад на Сенбакидо напали анатолийцы, их корабли просто вспыхивали от ударов молний! И люди говорят, что теперь, тот священный жезл, которым жрецы вызывали в союзники силы стихии, украден. Если все слухи — правда, и нас действительно лишили такой мощной защиты — это очень, очень плохо!
Наши отряды патрулируют все дороги, пристраиваясь к купеческим караванам, но пока ничего. Всеми операциями руководит граф Мерденги.
— Мгм.
— Надо допросить пленных.
— В приемной находится адмирал Касанга.
— Ах, да! Немедленно отправляйтесь за его женой и ведите ее сюда, — приказал он Нориленду.
— Вы понимаете, граф, что я не могу вести переговоры с кинскими островитянами. Мое положение не позволяет мне разговаривать с Касангой. Эти переговоры я поручаю вам.
Граф вежливо поклонился.
Герцог вышел в другую дверь, а из приемной ввели Касангу. Граф объяснил, что он доверенное лицо герцога и уполномочен им вести переговоры. Темное лицо Касанги не отражало никаких чувств.
Вскоре привели жену адмирала. Это была яркая, как экзотический цветок, красотка, с большими карими глазами, с черными гладкими длинными до пола волосами, с золотой диадемой на голове. Одета она была в шаровары из драгоценной ткани вак, которая переливалась на стройных ножках всеми цветами радуги, повторяя плавные линии ее тела, верх наряда был сделан как корсет из алого бархата с глубоким декольте, обнажающим знойную грудь — и такое чудо Мерденги собирался мучить в застенках! Да, он просто чокнутый! Я был не единственным, кто так думал. Граф Пушолон, улыбаясь сквозь усы, отошел к окну, предоставив возможность Касанге расцеловать свою милую.
"Надо же, это изваяние может проявлять свои чувства", — подумал я об адмирале.
Убедившись, что с его женой полный порядок, он приступил к делу. Мы обсудили, каким образом будем действовать, а также граф передал Касанге аванс для его людей за помощь в поимке разбойников. Было решено, что часть пиратов разделится на группы, под командованием наших людей, отправится блокировать важнейшие участки дорог.
Дом герцога представлял подобие буквы "г", и в малом крыле располагался граф Мерденги.