Путь рыцаря

Ардова Людмила Владимировна

— Что это за страна?

— Она большая. Это мощная империя. Сейчас ею правит семидесятилетний Ресунос-Рес. Когда-то маленькая Кильдиада, заключив союз с щетскими племенами, поработила все народы материка и завоевала много земель. Страна охватывает обширные территории. Разный климат в разных ее частях. В одном месте жара и засуха, а на другом конце — заснеженные горы. Я даже ходил по рекам: Юнгле и Памо. Памо — просто огромная, судоходная река. В ней водятся опасные твари, и она проходит почти по всему материку, но на земли гопсов кильдиадцы не ходят: там грязь и болезни, зеленая смерть в болотах. В Кильдиаде есть на что посмотреть. Бои исполинов, люди карлики, бойцы — "смертоносные

пчелы", забеги на колесницах, цирк, много садов и фонтанов! В Ньягере, столице Кильдиады очень жарко и там более тридцати фонтанов, огромные сады и дворцы. Императоры ведут роскошную жизнь, которую им обеспечивают рабы.

Так мы коротали время, за дружеской беседой, из которой я почерпнул много полезных сведений.

Но настал тот час, когда все хорошее остается позади — и приходиться поднимать оружие. Впрочем, я знал: за чем отправился в этот поход.

Это была довольно рискованная операция, хотя бы, потому что мы не располагали сведениями о том, в каком количестве нападают пиратские корабли.

Нас атаковали, когда мы проходили мимо бухты Синего Глаза, оттуда вырвались две военные галеры, без опознавательных знаков и флагов, и стали теснить нас с разных сторон. Мы не собирались спасаться бегством. Команда "Дина" приготовилась отразить атаку. Как только корабли достаточно сблизились, метательные машины с зажигательными бомбами были приведены с обеих сторон в действие, раздались многочисленные взрывы. На палубе одного вражеского корабля заполыхал пожар — люди пытались его тушить. Снарядом из катапульты противника пробило борт нашего "Дина" ниже ватерлинии. Всем пришлось туго после первой атаки. Отовсюду летели стрелы. Мы отчаянно отбивались.

Один из вражеских кораблей плотно прижался к нашему судну и с его палубы полетели абордажные крюки.

Тут пошло в ход приготовленное нами тайное оружие: из трюмов с громкими криками вылетела абордажная команда. Враг не ожидал такого поворота событий, и было видно, что поначалу бойцы на атакующих кораблях пришли в замешательство, но их численность превосходила нашу, и — завязалось серьезное сражение. Одна вражеская галера оказалась объята пламенем. Наши люди не позволяли ей приблизиться к борту "Дина", чтобы не позволить огню перекинуться на его палубу. Команда загоревшегося судна бросалась в воду и вплавь добиралась до второй галеры.

Мне надо было точно выяснить: кто находится на борту этих кораблей. Схватив саблю и пару кинжалов, я прыгнул на чужую палубу. Кипела схватка — я принял в ней участие. Хуже всего, что я никогда сам не видел этих кинских пиратов и не знал, как они выглядят, но множество мелочей, которые я заметил на этом судне, убеждали, меня, что он мало похож на разбойничий корабль — у команды была особая выправка, приказы раздавались по военному четко. Мне удалось отыскать взглядом в драке капитана нашего судна — он имел представление о кинских разбойниках, а также о мореходах других стран. Он прокричал мне:

— Это не пираты, клянусь всеми богами, это военный корабль Анатолии.

— Что? — закричал я.

— Анатолии!

С этими словами он получил удар пикой в грудь, которая порвала на нем кольчугу, и раненный, он еще пытался отбиваться, но вскоре упал.

Наш корабль получил пробоину и стал потихоньку погружаться в воду. В пылу схватки на это никто не обращал внимания. Я понял, что нам надо отбивать уцелевшую вражескую галеру — теперь битва пошла за нее. Наши лучники действовали настолько умело, что уменьшили численность вражеских бойцов чуть ли не вдвое. Нам удалось захватить судно врага — мы не стали убивать всех людей, а позволили на шлюпках перевезти всех на ближайшие острова, необитаемые, но расположенные вблизи морских путей, у людей был

шанс спастись оттуда, тем более, что мы велели им захватить запас пищи с тонущего корабля. Мы взяли в заложники одних командиров и их помощников. Поскольку, мы пересели на судно, являвшееся военной галерой, то на ней присутствовало большое число рабов. Наша купеческая галера первоначально приводилась в движение каторжными работниками, которые отбывали наказание и которых мы заменили способными драться наемниками. А это судно было полно рабов, говорящих на самых разных языках. Наш капитан не погиб, а оказался тяжело ранен. Я велел перенести его на уцелевший корабль и оказать помощь, а его помощнику взять курс на Кинские острова.

Он удивленно посмотрел на меня, но не стал возражать и отправился отдавать команды. Я обратился к команде гребцов на родном гартулийском наречии: есть ли среди вас, добрые люди, хоть один житель из родных для меня мест?

Каково же было мое удивление, когда я узнал хэлла Родрико! Правда, то, что сделала с ним жизнь, не поддавалось описанию. Складки, язвы и шрамы избороздили его, красивое прежде, лицо, пышная шевелюра сильно поредела, а все тело было в синяках, ссадинах и следов от ожогов, как и на остальных пленниках, наготу прикрывала небольшая повязка вокруг бедер. Во взгляде читалась вся череда тяжелых лишений и боли, которые он перенес. И все же, гордый дух его не был сломлен, он тлел как угли в остывающем костре. Он мрачно, исподлобья посмотрел на меня и сказал, лишь, одно слово:

— Вы!

Я тут же велел снять с него цепи. И обратился к другим с вопросами на языках известных мне: ларотумском наречии и сходных с ним — откликнулось трое.

Далее, мне пришлось привлечь к разговору старого матроса с "Дина", который много лет ходил по морю и знал вдоволь языков. Он опросил остальных и узнал по многим признакам их родины. Для начала я узнал: есть среди них врач — таковой нашелся, и ему было поручено заняться раненным капитаном и другими пострадавшими в схватке.

Всем, кто мог нас понять, мы сказали, что они станут свободными людьми и их охотно примут на берегах ларотумского королевства, если они помогут нам совершить еще один поход. Это обращение было воспринято одинаково мрачно: они все еще чувствовали себя пленными и не могли возражать, я дал приказ снять с них цепи.

— Осторожно, хэлл Жарра, что, если они поднимут бунт, — сказал помощник капитана, взявший командование кораблем на себя.

Я остановил его жестом.

Когда все рабы были освобождены, напряжение в их лицах не исчезло, но они все же взялись за весла.

К счастью, идти до Кинских островов было недалеко, в относительно тихих водах Теплого моря, галера пришлась в самый раз. Сорокаметровое судно развивало хорошую скорость. Корабль вошел в зеленые воды Теплого моря. Было так тихо, что не пришлось даже поднимать парус. На горизонте показались два острова: Кин и Кэч. Мы взяли курс на Кин и часа через три вошли в бухту Чонхе.

Пиратский поселок издали выглядел очень живописно: белоснежные двухэтажные здания, облепившие склоны холмов, утопали в зелени. Солнце, отражаясь в них, ослепляло глаза.

На пристани было полно народу. Стоял невообразимый шум. Повсюду сновали работники в синих длинных рубахах, с босыми загорелыми ногами, на которых бренчало с десяток браслетов всевозможных форм. Гладковыбритые головы их были повязаны пестрыми косынками, на многих были надеты маленькие шапки из тонкой ткани, сделанные в виде конвертов.

Встав на рейде, мы причалили к берегу на шлюпке. К нам подошел высокий, худой, очень загорелый человек. Это был а-год порта. Он отвечал за вход, выход судов в бухту Чонхе. На поясе у него болталась сабля с кривым лезвием.