Путь королевы
Шрифт:
— Только давай договоримся, никаких обсуждений государственных проблем — Катарина этого очень не любит.
— Хорошо, — согласилась эльфийка. — Тогда давай поговорим сейчас. Почему ты мне ничего не сказал?
Тайный советник опустил глаза:
— Ты только приехала, даже не отдохнула с дороги. Я подумал, что лишние несколько часов не решат дела.
— Ивэн, — возмутилась королева, — мы впустили в наш дом врагов, а ты даже не удосужился мне об этом сообщить!
— Это бездоказательные догадки и домыслы! Мы
— Сейчас время есть, я хочу знать все, что ты думаешь и знаешь по поводу наших гостей. Только не то, о чем ты говорил с Николо. Он уже успел меня порадовать.
Ивэн сделал приглашающий жест рукой продолжить прогулку.
— Ничего стоящего я добавить не могу. Своими главными опасениями я поделился, об остальном скажу после того, как понаблюдаю за посольством.
— Какова численность армии, собираемой на границе Пошегрета?
— Точную цифру назвать не могу. Предположительно, от нескольких тысяч до нескольких сотен тысяч бойцов.
— Большой разброс.
— Когда говоришь о темной стороне, ни в чем нельзя быть уверенным стопроцентно, перепись населения они не проводят. — Мужчина позволил себе слабо улыбнуться.
— Письма в Стион отправлены?
— Да, одно — на имя градоправителя. Он тайно готовится к возможной осаде. Одно — на имя герцога Аркона, он поведет свое войско к границе и оповестит ополченцев, чтобы те в любой момент были готовы присоединиться к нему.
— Хорошо, — кивнула королева. И добавила совсем другим голосом, посмотрев собеседнику в глаза пронзительным взглядом: — Ивэн, я не хочу войны.
Эйриэн слишком хорошо помнила…
Однажды она уговорила начальника королевской стражи взять ее с собой в военный поход. Объединенные наемные полки Эсилии и Свободных княжеств отправились далеко на юг воевать за страну с загадочным названием Фыдер, которая вела долгую и кровопролитную борьбу с другой страной с не менее экзотичным названием Ибпар. Высоко в небе светило жаркое южное солнце, в густой траве прыгали кузнечики, мир казался прекрасным и радостным до тех пор, пока над лесом, через который проезжали войска, не показался столб густого дыма и отряд не въехал в деревню, пострадавшую от набега.
Первое, что увидела Эйриэн среди развалин, была женщина в рваном, сильно испачканном и местами прожженном платье, прижимающая к себе мертвого младенца. Головка ребенка безвольно качалась на тонкой шее, крохотные ручки и ножки повисли вдоль тела. Женщина не плакала, не кричала и не причитала, она лишь качалась из стороны в сторону и смотрела на мир сухими, без слез, безумными глазами. А в ее взгляде метался душераздирающий вопль адской нечеловеческой боли, невысказанная тоска осиротевшей матери, обреченность выжившей, вынужденной жить дальше
…Девочка лет пяти, чумазая, зареванная тянет подол платья у обезглавленной матери…
…Сука пытается безуспешно зализать резаную рану на животе своего маленького щенка. Умирающий щенок дергается и визжит долго, пронзительно, так, что закладывает уши и кровь стынет в жилах…
…Спаленные под основания дома, мертвые тела, отрубленные головы и части тел, смрад, голод, пепел, дым, смерть, кровь, кровь, кровь… Много крови, так много, что, кажется, и не бывает столько крови в людях…
Такой запомнилась Эйриэн война.
Ивэн не отпускал ее одну, всегда держал возле себя. Тогда, в деревне, она ехала позади него на одном коне и, уткнувшись в широкую надежную спину, даже боялась плакать. Кто она такая? Кого она потеряла, чего лишилась, чтобы лить слезы наравне с теми, кто перенес на себе все эти ужасы?
Потом, стоя посреди лагеря, она долго ругалась с Ивэном: почему они не могут накормить пару детишек и нескольких женщин? На что тот коротко и ясно ответил:
— Девочка моя, я брал тебя солдатом, а не королевой, а раз ты солдат, то исполняй приказы, не обсуждая их. Вот тебе мой приказ: идите-ка вы спать, солдат Эйриэн.
А потом он пришел в походную палатку, сел возле девушки и долго объяснял ей то, что она и так понимала, но все равно считала несправедливым. Он говорил ей о том, как сложно было везти с собой провизию аж из самой Эсилии, что пайки рассчитаны до последнего сухарика, и если их раздавать направо и налево, то в итоге солдатам придется, словно последним разбойникам, отбирать еду у местного населения. И получится, что завтра придется грабить тех, кого сегодня они покормят. А это нисколько не честнее, чем не кормить их.
По возвращении в Эсилию Эйриэн стали мучить ночные кошмары. И чаще всего ей снились глаза убитой горем матери и предсмертный крик умирающего щенка.
— Ивэн, я не хочу войны, — дрогнувшим голосом прошептала королева.
Мужчина смотрел на нее долго и внимательно, затем притянул к себе, обнял и уверенно сказал:
— Не будет войны. Я тебе обещаю. Что бы ни случилось, даже если мы будем воевать, в Эсилии войны не будет.
Эльфийка отстранилась, заглянула в честные глаза Ивэна и кивнула:
— Я верю тебе.
— Ну что, идем к Катарине? А то пироги остынут. Ивэн галантно распахнул дверь, ведущую со двора в замок, и пропустил ее величество вперед. Пара коридоров, поворот налево — и они оказались на месте. Стража открыла дубовые двери, королева и советник прошли просторный холл, гостиную и вошли в столовую. На столе уже ожидали расставленные приборы на пять персон.
— Всем доброго вечера, — улыбнулась девушка.
— Добрый вечер! — дружно грянули Петр и Михаэль, сыновья Ивэна.