Путь Дзэн
Шрифт:
Сознание сороконожки так напряглось,
Что она лежала в канаве в полной прострации, Размышляя над тем, как сдвинуться с места.
57
Глубочайшее уважение к дэ пронизывает все высшие достижения культуры Дальнего
Востока, так что дэ является основным принципом всех видов искусства и
ремесла. Хотя эти искусства и пользуются чрезвычайно
зрения тончайшей техникой,— сама по себе она все же считается второстепенной, всего лишь средством. Лучшие же произведения искусства содержат элемент
случайного. Это не просто мастерское подражание случайному, притворная
спонтанность, за которой искусно скрыт продуманный план. Представление о дэ в
искусстве затрагивает несравненно более глубокий и подлинный уровень. Культура
даосизма и Дзэн придерживается убеждения, что каждый человек может стать без
всякого намерения со своей стороны источником самых чудесных неожиданностей.
Итак, даосизм — это чисто китайский путь освобождения, который, слившись с
индийским буддизмом Махаяны, породил дзэн-буддизм. Даосизм — это освобождение
от конвенций и высвобождение творческой силы дэ. Всякая попытка описать и
сформулировать его в словах или в последовательных мыслительных знаках с
неизбежностью приводит к неминуемому его искажению. Эта глава поневоле
представила даосизм в виде то ли виталистской, то ли натуралистической
философии. Западне философы, увы, постоянно терзаются, обнаружив, что не могут
сойти с избитой колеи привычных представлений. Как бы они ни старались, их
“новая” философия оказывается обновленным вариантом прежних идей — 58
монизма или плюрализма, философии реалистической или номиналистской, виталистской или механистической. Ведь это единственно возможные альтернативы, которые представляют нам конвенции самой мысли: они не могут ничего обсуждать, не обозначив предмет в своем собственном языке. Когда попытаешься изобразить
на плоскости третье измерение, обязательно будет казаться, что оно то и дело
сливается то с длиной, то с шириной. Или, как говорил Чжуан-цзы: Если бы слов было достаточно, то, проговорив целый день, мы сумели бы
исчерпать Дао. Поскольку же слов недостаточно, то, проговорив целый день, можно исчерпать лишь материальное.
выразить ни в словах, ни в молчании. (25) [41,с.351].
59
ГЛАВА 2
ИСТОКИ БУДДИЗМА
Когда китайская цивилизация впервые соприкоснулась с буддизмом, она
насчитывала уже по меньшей мере две тысячи лет. Новая философия столкнулась
таким образом с устоявшейся традиционной культурой и вряд ли прижилась бы в
ней, если бы не приспособилась к китайскому складу ума. Правда, сходство между
даосизмом и буддизмом и так настолько велико, что возникает подозрение, не
были ли они связаны гораздо раньше, чем считается. Во всяком случае, Китай
поглотил буддизм точно так же, как поглощал многие другие чужеродные
воздействия,— не только идеи и философские системы, но и целые народы и орды
завоевателей. И, несомненно, во многом это объясняется теми исключительными
устойчивостью и зрелостью, которыми китайцы обязаны конфуцианству. Здравое, свободное от фанатизма, проникнутое человеколюбием учение Конфуция являет
собой один из самых реалистических образцов социальной конвенции, какие только
известны истории. Обогатившись даосским принципом “Пусть все остается само
собой!”, конфуцианство взрастило зрелый и в то же время легкий тип сознания, ко 60
торое, восприняв буддизм, во многом изменило его, сделав более “практичным”.
Иначе говоря, китайцы сделали буддизм образом жизни, доступным для
человеческих существ — людей с семьями, с каждодневным необходимым трудом, с
нормальными инстинктами и страстями.
Основным принципом конфуцианства является положение о том, что “не истина
возвышает человека, а человек возвышает истину”. “Человечность” или
“человеческая сердечность” (женъ) всегда ощущалась им выше “правоты” (и), ибо
человек как таковой выше любой идеи, которую он способен породить. Бывают
времена, когда страсти людей заслуживают гораздо больше доверия, чем их