Путь Дзэн

Уотс Алан

Поэтому оно обладает дэ.

Низшее дэ — не отпускает дэ,

Поэтому оно — не дэ.

Высшее дэ — не действует (у-вей) и не имеет цели.

Низшее дэ — действует и преследует цель (33).

Буквальный перевод обладает глубиной и выразительностью, которые исчезают в

парафразе типа:

“Высшая

добродетель не осознает себя добродетелью, поэтому она добродетель.

Низшая добродетель не может обойтись без виртуозности, поэтому она не

добродетель”.

В то время, как конфуцианство проповедовало добродетель, состоящую в

искусственном следовании правилам и предписаниям, даосы подчеркивали, что

такая добродетель конвенциональна и не подлинна. Чжуан-цзы сочинил следующий

воображаемый диалог между Конфуцием и Лао-цзы: — Скажи мне,— сказал Лао-цзы,— в чем состоит милосердие и долг перед ближним?

— Они состоят,— ответил Конфуций,— в способности радоваться вместе со всем

миром, во всеохватывающем чувстве любви без тени “Я”. Вот в чем милосердие и

долг перед ближним.

— Какая чушь!— воскликнул Лао-цзы. — Разве универсальная любовь содержит в

себе противоречия? Разве уничтожение “Я” не есть положительная проявление “Я”?

Господин мой, если вы не хотите лишить империю источников жизни — вот перед

Вами универсум, его порядок нерушим; вот

55

солнце и луна — свет их неизменен; вот звезды — их созвездия не меняются; вот

птицы и звери — они живут стаями и стадами, без перемен; вот деревья и

кустарники — они растут снизу вверх — все без исключения. Будьте им подобны.

Следуйте Дао и будьте совершенны. К чему эта бесплодная погоня за добрыми

делами и справедливостью — это все равно что бить в барабан, отправляясь на

розыски беглеца. Увы! Господин мой, как много путаницы внесли Вы в сознание

человека. (13) [41, с. 167].

Даосская критика конвенциональной добродетели относится не только к сфере

нравственной, но и к искусству, ремеслу, торговле. Вот что пишет Чжуан-цзы: Ремесленник Чуй умел рисовать круги от руки ровнее, чем циркулем. Казалось, его пальцы так естественно приспосабливаются к тому, над чем он трудится, что

ему совсем

не приходится напрягать внимание. Его ум при этом оставался Одним

(т.е. целостным) и не знал пут. Если ты не замечаешь пальцев ног — значит

туфли впору. Если не чувствуешь своей талии, значит пояс не давит. Когда

сознание не отмечает ни положительного ни отрицательного, значит сердце синь

легко… И тот, кому “легко”, всегда легко,— и не сознает, что эта “легкость” легка. (19) [41, с.242].

Так же, как ремесленник, обладатель дэ обходится без искусственного циркуля, художник, музыкант, повар не нуждаются в конвенциональной классификации, присущей различным видам искусства. Лао-цзы говорит: Пять цветов ослепляют зрение.

Пять звуков притупляют слух.

Пять вкусовых ощущений притупляют вкус,

56

Охота и погоня волнуют сердце,

Цель, которой трудно добиться, губит способности человека.

Вот почему мудрый делает запасы для желудка, а не для глаза. (12) [21,с.22].

Это ни в коем случае не следует понимать как аскетическую ненависть к

чувственному опыту. Смысл этого отрывка как раз в том, что восприимчивость

глаза к цвету гораздо шире, чем фиксированное представление о пяти и только

пяти цветах. В действительности существует лишь последовательная смена

бесчисленных оттенков, и расчленение их на отдельные цвета с помощью

наименований отвлекает внимание от тонкости этих переходов. Вот почему “мудрый

делает запасы для желудка, но не для глаза” — значит, что он судит, исходя из

конкретного содержания переживания, а не из того, насколько это переживание

соответствует теоретическим нормам.

В конечном счете получается, что дэ — это немыслимая искусность и творческая

сила естественной и спонтанной деятельности человека — сила, которая

блокируется, когда пытаются овладеть ею посредством какого-то формального

метода или приема. Это как искусство сороконожки из известной песенки — управлять сразу всеми своими сорока ножками.

Сороконожка была вполне счастлива,

До тех пор пока жаба в шутку Не спросила ее: “Скажи, пожалуйста, В каком порядке движутся твои ножки?”