Пустые земли

Муркок Майкл

– В мире, где Временем так дорожат, – наставительно размышлял Джерек, – людям следовало бы иметь больше машин в своем распоряжении.

– В этом мире люди – во власти Времени, мистер Карнелиан.

– Так и должно быть, согласно Морфейлу. Мою поспешность легко объяснить, потому что рано или поздно мы все равно окажемся в будущем, с той лишь разницей, что, лишенные возможности контролировать полет, мы можем потерять друг друга и оказаться в разных местах.

– Ничего не понимаю, – она мечтательно опустила руку в воду.

– Если вы хоть раз побывали в будущем, то ваше возвращение в прошлое порождает

парадокс, и время само избавляется от тех, чье путешествие в определенный век приводит к путанице, изменению истории или чему-нибудь вроде этого. Мне до сих пор непонятно, почему мы застряли в эпохе Рассвета. Судя по всему, возник уже не один опасный парадокс. Как только они проявятся, мы окажемся на пути в будущее.

– Вы утверждаете, что у нас нет выбора?

– Да. Поэтому мы должны поторопиться с возвращением в Конец Времени, где вы будете счастливы. Если мы попадем в будущее, где машины времени не такая уж редкость, нам не составит особого труда добраться до цели в несколько прыжков. Однако есть опасность попасть в один из исключительно негостеприимных периодов между 1896 годом и Концом Времени.

– Вы хотите сказать, что у меня нет выхода?

– Совершенно верно.

– Вы никогда не лгали, мистер Карнелиан, – задумчиво улыбнулась Амелия. – Я часто молилась, чтобы вы сделали это хоть раз. Скажу вам откровенно, я смогла бы остаться здесь вечно, если бы не стала опрометчиво болтать о том, что со мной произошло в будущем, и смогла забыть об этом.

– Наверное, так оно и есть. Многие паломники во времени предпочитают умалчивать, что видели в будущем. Я слышал о таких, и, похоже, Время великодушно «позволяет» им оставаться там, где они желают. Как бы там ни было, мало кто может устоять перед соблазном поделиться с ближним. Мы так мало знаем о тех, кто ничего не рассказал. Это может объяснить трещину в теории Морфейла.

– Значит так… я не буду распускать язык и останусь в 1896 году, – решила она. – Гарольд уже мог прийти в себя, и если он подтвердит, что вы похитили меня, с меня снимут подозрения в соучастии. Вы все равно исчезнете, и они никогда не докопаются до истины. Но сейчас нам крайне необходима помощь. – Амелия нахмурилась, когда из-под лодки раздался скрежещущий звук.

– Ага! – воскликнула она. – Какое везение, что нас прибило к берегу.

За узкой песчаной полоской, на которой они высадились, поднимался крутой берег, усыпанный многоцветьем луговых растений.

Пока миссис Андервуд поправляла прическу, глядя на свое отражение в зеркальной глади реки, Джерек увлекся собиранием букета для нее. Желание сорвать самые красивые цветы привело к белому забору, и Джерек не удержался от соблазна заглянуть через него.

В глаза ему бросилась безжизненная равнина, на которой находилось несколько кирпичных строений, украшенных камнем и металлом в стиле рококо. Вдоль зданий струился бурлящий поток, чуть дальше виднелись работающие машины, состоящие из тяжелого центрального цилиндра с десятью очень длинными стержнями. Цилиндры вращались, и вместе с ними вращались и стержни, равно распределяя жидкость над ярко-зеленой равниной. Ясно было, что это сельскохозяйственные роботы. Джерек смутно помнил, что слышал о них в одной из записей, найденной в Руинных Городах. Он вспомнил, что эти роботы существовали во времена Массовой культуры. Поскольку

разумные машины были нехарактерны для этой эпохи, Джерек предположил, что нашел экспериментальный полигон для испытания роботов. В зданиях, скорее, всего находилось оборудование для экспериментов. Значит, там были и ученые, сведущие в изготовлении машин времени.

Джерек был взволнован, но, торопясь с радостной новостью к своей любимой, ни на минуту не забывал о самом главном. Помедлив с минуту в ожидании, когда она закончит свой туалет и повернется к нему, он протянул ей букет.

– Лучше поздно, чем никогда, – молвил он. – Эти цветы я собирал для вас.

Амелия колебалась мгновение, потом приняла букет.

– О, мистер Карнелиан! – ее губы дрожали. Джерек внимательно посмотрел на свою любимую.

– Ваши глаза, – спросил он, – что с ними? Вы плеснули водой себе на лицо?

Она кашлянула и приложила пальцы сначала к одному глазу, а затем к другому.

– Да.

– Мне не терпится обрадовать вас, – он показал на берег. – Скоро мы вернемся в Конец Времени, и вы сможете продолжить мое «моральное образование», я соскучился по этим милым «урокам нравственности».

На ее губах заиграла улыбка.

– Иногда мне не дает покоя ваша странная наивность. Сколько раз я говорила, что должна вернуться к Гарольду и переубедить его. Подумайте о нем. Он… он негибкий человек, и, должно быть, находится в этот момент в отчаянии.

– Ладно, если вы хотите вернуться, мы пойдем вместе, и я постараюсь объяснить ему…

– Нет, это невозможно. Для начала мы должны позаботиться о вашей безопасности, а потом я пойду к нему сама…

– Но вы вернетесь?

– Ни за что.

– Даже несмотря на то, что любите меня.

– Да, мистер Карнелиан. Я могу повторить вам то, в чем боялась признаться самой себе. Да, я люблю вас, но что из того? Я видела ваш мир: ваши люди играют в жизнь, ваши эмоции – эмоции актеров, искренние лишь в тот момент, когда они разыгрываются на сцене перед публикой. На какие страдания я обрекла бы себя, оставшись с вами. Мысль о том, что ваша любовь ко мне – не что иное, как сентиментальный самообман, поддерживаемый с настойчивостью – не давала бы мне покоя.

– О, нет, нет, нет! – его большие глаза затуманились. – Как вы можете так думать?

Они стояли в молчании на берегу тихой речки. Амелия с печалью смотрела на букет, осторожно и трепетно поглаживая лепестки. Джерек сделал к ней шаг и остановился, немного подумав, прежде чем заговорить.

– Миссис Андервуд?

– Да?

– Что такое «обман»?

Она взглянула на него, с удивлением, затем рассмеялась.

– О, дорогой мой Карнелиан! О, дорогой! Что с вами делать?

Они взялись за руки, и Джерек повел любимую к обнаруженному им полигону.

– Мы должны поговорить с учеными из лаборатории. Они помогут нам.

– Какие лаборатории? С чего вы взяли, что это лаборатории?

– Я собственными глазами видел роботов. У вас в 1896 году их не так уж много, да?

– У нас их нет совсем.

– Тогда я прав. Это экспериментальные роботы. Я так надеюсь на ученых. Они не только поймут меня, но будут рады помочь.

– Что-то я сомневаюсь, – она дошла до забора и поглядела на сцену за ним. Сперва Амелия покраснела, а затем затряслась в приступе смеха.