Пуленепробиваемый
Шрифт:
— Роман. Я не делала этого. Я не знала, что пиво было наркотиком. — Пытаюсь объяснить я, но его лицо остаётся бесстрастным. — Пожалуйста. Роман, ты знаешь меня. Я бы не сделала этого… Пожалуйста. — Опускаться до мольбы — это для меня новый уровень падения. Это похоже на груду камней в моём животе.
— Хлоя, — снова говорит он. Тускло. Без гнева или эмоций. Его челюсть напряжена, он игнорирует моё дрожащее тело. — Ты встретишься с Каллумом, как планировалось, сегодня ночью. Мы подготовим тебя за пять минут до выхода.
— Роман? Роман, подожди!
Он захлопывает за
Я смотрю на то место, где мои руки. Слишком темно, чтобы хоть что-то увидеть, но я так разочарована в себе. Почему это происходит? Я скрежещу зубами и опускаю голову.
Я плачу, пока у меня не остаётся слёз. Неизвестно, сколько времени прошло к тому моменту, когда я засыпаю у трубы, к которой привязана.
Достаточно долго, чтобы меня разбудили приступы голода и усиливающийся холод, из-за которого трудно двигать конечностями.
Он не поверил мне.
Ему даже не было дела до того, что я хочу сказать.
Темно хоть глаз выколи, но я вижу все разбитые части своего сердца, как будто держу их в ладонях. Я не уверена, что смогу собрать себя заново во второй раз. Не после Каллума. Не после Романа.
Джон забирает меня из помещения с водонагревателем.
На нём тканевая маска, закрывающая большую часть лица, видны только глаза и брови. Маленький клочок его светлых волос виднеется из-под края маски на лбу.
— Давай. Тебе нужно освежиться перед встречей с ним. — Джон помогает мне встать, но я отталкиваю его и сверкаю взглядом.
— Мне не нужна твоя помощь. — Даже если мои кости и мышцы болят, я заставляю себя идти с высоко поднятой головой.
Он стоит на посту снаружи двери ванной, пока я принимаю душ. Пар струится с моих плеч, и я дышу немного легче, когда тепло возвращается ко мне.
Роман просто зол, что я солгала о своём имени. Он сдержит своё обещание. Я знаю, что он не позволит ничему плохому случиться со мной сегодня ночью. Даже если всё, что у нас было, закончено, он всё равно выполнит свою часть нашего соглашения.
Я сжимаю кулак о плитку и позволяю себе сделать успокаивающий вдох, прежде чем смыть шампунь.
Джон даёт мне пуленепробиваемый жилет и чёрную повседневную одежду — вязаный свитер и джинсы. На них всё ещё есть бирки, так что кто-то, должно быть, сегодня сходил в магазин и купил их для меня.
— Вы, ребята, будете рядом? — спрашиваю я прерывистым дыханием.
Джон смотрит на меня. Вся мягкость, которая была там раньше, давно рассеялась.
— Да. Эта операция пройдёт гладко. — Его холодный голос заставляет мурашки разбежаться по рукам.
Я киваю.
— И что будет со мной, когда всё закончится?
Он не отвечает, просто скрещивает руки и смотрит в другую сторону.
Они обращаются со мной как с предательницей. Глупо, что я думала, будто мы были чем-то большим.
Когда мы возвращаемся наверх, отряд уже экипирован и стоит
Я выпрямляю плечи и смотрю на машину впереди. Это «Бенц». Я бросаю на Джона любопытный взгляд. Он отвезёт меня туда, а остальные последуют за нами?
Он протягивает руку. Я замечаю, что он что-то держит, поэтому протягиваю свою и вздрагиваю, когда он бросает мне в руки ключи.
— Твоя машина сгорела. Так что бери эту. Считай это нашим прощальным подарком. Если ты не пойдёшь в прачечную, мы дадим приказ Тёмным силам уничтожить тебя. — Голос Джона монотонен, и это вонзает тот нож немного глубже в моё сердце.
Я ломаюсь и поддаюсь эмоциям, поворачиваюсь и смотрю прямо на Романа.
— Вот так? Ты отправляешь меня на встречу с дьяволом, и всё? Ты даже не поговоришь со мной перед уходом? — Моя челюсть дрожит, я сжимаю кулаки по бокам.
Роман не двигается. Он не смотрит на меня. Он даже не подтверждает, что слышал меня.
Огонь разгорается глубоко в моей груди. Я отказываюсь позволить им снова увидеть мои слёзы.
Я прохожу мимо Джона и больше не оглядываюсь ни на кого из них. Ни когда открывается гаражная дверь. Ни когда я выезжаю на шоссе. И ни когда еду по длинной тёмной дороге к прачечной.
Мне приходит в голову послать их всех на хер и уехать из города, но я устала бегать от своего прошлого. Я не хочу убегать и от них тоже.
Пришло время встретиться лицом к лицу со своими проблемами.
Я подъезжаю к прачечной, которую зловеще окружают только сельскохозяйственные угодья, совсем как закусочную. Это старое здание с плоской крышей. Окна составляют большую часть стен, и от плитки исходит мятно-зелёное свечение. Ряды стиральных и сушильных машин образуют проходы внутри, а также несколько тех старомодных металлических тележек для белья, в которых я помню, как играла в детстве.
Два часа ночи, и ни одной машины в поле зрения. Ни одной души внутри, которую я могла бы увидеть.
Мои ногти впиваются в ладони, пока я собираюсь с духом, чтобы выйти из машины и зайти внутрь. Маленький колокольчик звенит над дверью, и на заднем плане играет музыка лифта.
Чувство, что за мной наблюдают, посылает мурашки по позвоночнику. Здесь ужасно ярко, а снаружи из-за темноты ничего не видно. Я нервно сглатываю и медленно хожу по проходам. Я здесь одна.
Десять минут проходят мучительно медленно. Я сажусь между стиральными и сушильными машинами, вдали от окон. Я знаю, что отряд «Икар» где-то там снаружи и ждёт, когда появится Каллум. Я не выношу мысли, что они смотрят на меня. По крайней мере, пока я от этого защищена.