Пуленепробиваемый

Моронова К. М.

Болезненные глаза Романа вспыхивают в моих воспоминаниях, и мне приходится отгонять их.

Я ненавижу его. Ненавижу за то, что он сделал со мной. За то, как он разбил меня.

Каллум похоронил меня.

Но Роман уничтожил всё остальное.

— Очередная? Не понимаю, почему ты это делаешь с собой, Брайар. — Каллум проводит большим пальцем по моему животу, где я вырезала смайлик с крестиками вместо глаз поверх шрама, который получила в бою с тем мужчиной, которого убила. Меня держали под наркозом целый день, чтобы сделать операцию на всех моих ранах.

Должно быть, у меня было больше травм, чем я думала.

Мои колени усеяны шрамами от стекла. Ладони тоже. Где-то между просветлением и разбитым сердцем я изменила их все. Всё, чтобы забыть тот день. Каллуму не нравится, что я продолжаю тревожить раны, но я ничего не могу с собой поделать.

— Мне становится хорошо от этого, — говорю я, вставая и набрасывая свитер поверх расстёгнутой белой рубашки на пуговицах. Технически она принадлежит Каллуму, но я забрала её себе. Мне она всё равно больше идёт.

— Тебе стоит найти другие способы саморазрушения, Брайар. — Каллум проводит рукой по моей челюсти и целует в щеку.

Каллум потакает моей дикой стороне. По крайней мере, он не смотрит на меня так, будто я сошла с ума, как Грэм.

Но я не жалуюсь. Для такой, как я, которая просто плывёт по течению и сдалась всему, это всё, что мне нужно.

Не сдалась. Сдаюсь, — поправляю я свои мысли.

Потому что, по-видимому, есть разница.

Мы едем на пикапе Грэма к озеру с грудой трупов в кузове. Поверх их замёрзших тел лежит ковёр. Я ничего не чувствую к ним. Мне нет дела до того, чтобы спрашивать Каллума, кто они или почему он их оставляет у озера. Единственное, что я хочу — это холодное купание. Не так уж холодно, и я знаю, что они позаботятся обо мне, если я заболею.

Я просто хочу снова почувствовать.

Сейчас только два часа дня, но солнце уже садится за горы. Я смотрю на тёмную воду и удивляюсь, почему я помогла Роману той ночью. Мне следовало дать ему утонуть.

Почему я не дала?

Мои кулаки сжимаются, и я закусываю щёку, снимая ботинки и позволяя штанам упасть на влажную землю.

Грэм тяжело дышит и опускает ноги тела, которое они несут.

— Торнтон, какого чёрта ты делаешь?

Я расстёгиваю рубашку Каллума и беспечно стаскиваю её с плеч, оглядываясь на них.

— Иду купаться. — Мой голос бесстрастен.

Оба их взгляда опускаются на мою голую грудь. Грэм делает шаг ко мне, будто собирается силой заставить одеться, но Каллум вытягивает руку поперёк его груди и останавливает.

— На улице холодно, детка.

Я приподнимаю бровь, глядя на Каллума.

— Я знаю.

Его глаза сужаются, но он кивает.

— Вернись через двадцать минут. — Каллум поднимает свою сторону мёртвого тела, и Грэм следует его примеру, хотя выглядит более нерешительно.

— Договорились, — говорю я с маленькой улыбкой. По крайней мере, он позволяет мне делать

всё, что я, блять, хочу.

Холодный песок поднимается вокруг моих пальцев ног, и дрожь пробегает по всему телу. Я не знаю, что делаю, и первый шаг в ледяную воду заставляет меня дважды подумать, прежде чем идти дальше, но прилив адреналина и страх замёрзнуть в этом озере заставляют меня снова всё чувствовать.

Я задерживаю дыхание, заставляя ноги продолжать идти в воду. Резкий вздох срывается с моих губ, когда моя грудь погружается в воду. Больно несколько секунд, прежде чем всё немеет, и чувство эйфории разрывает меня на части.

Туман, который цепляется за береговую линию, и облака, нависающие низко, будто наблюдают за моими движениями, приковывают моё внимание, пока я плыву так далеко, как могу, к центру озера. Мой разум очищается от всех тревожных мыслей, и конечностями становится труднее двигать.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю на воронов, пролетающих над головой. Должно быть, они решили остаться здесь на зиму.

Никто не придёт тебя спасать.

Сонная улыбка расползается по моим губам, когда я выдыхаю весь воздух из лёгких и позволяю себе погрузиться под поверхность воды.

Холод похож на миллион иголок по моей коже.

Я открываю глаза и вижу, как свет танцует на поверхности воды. Это красиво всего десять секунд, прежде чем мои глаза начинают закрываться и сознание меркнет.

— Брайар. — Это его голос.

Роман.

Я собираюсь с мыслями и выплываю на поверхность, ловя ртом воздух и оглядываясь, чтобы убедиться, что я одна. Нечестно, что люди могут преследовать тебя, когда они ещё дышат.

Он мне не нужен. Так же, как и я ему.

Но мысли слабы. Я не могу лгать себе, даже если желаю этого больше всего на свете.

По крайней мере, холодная вода сдерживает боль в моей груди.

Глава 33

Роман

Меня никогда так не мучил сон, как сейчас. Годами я сталкивался с воспоминаниями о Подземных испытаниях и оставленных мной призраках. Но теперь всё, что мне снится — это момент, когда я предал единственного человека, который мне небезразличен. То ли это чувствовала Найла после того, как убила Далтона? Те ли это страдания, которые она переносила, прежде чем я разбил ей голову?

Брайар. Я думаю о её имени миллион раз каждую ночь. Я стою и смотрю, как она смотрит на меня с такой неуместной надеждой. Я сделал это, потому что Нолан приказал? Или потому что меня ранили её ложь?

Её израненное тело и отчаянные глаза преследуют каждое бодрствующее мгновение моих дней. Нет передышки, когда я сплю. Есть только ужас и отчаяние. Когда я снова и снова вижу, как совершаю ту же ошибку.

Я отпустил её. Я передал её монстру, которого она боялась больше всего, прекрасно зная, что он может убить её.