Пуленепробиваемый
Шрифт:
— Как долго она там? — спрашиваю я, выпивая полный стакан воды. У меня пересохло в горле, и голос хриплый. — И что, блять, было в том пиве? — Я снова тру голову и стараюсь не сосредотачиваться на головной боли.
— Она там уже двенадцать часов, Сиксс, — говорит Тейлор бессердечным тоном, от которого в моей груди разгорается огонь.
— Это было успокоительное, тебе повезло, что их целью, вероятно, была Брайар, и они не хотели её смерти. — Гейл передаёт мне набор для анализа крови, который мы держим под рукой для таких ситуаций. Я откладываю результаты в сторону, отвлечённый комментарием
— Двенадцать часов? — рявкаю я на них.
Гейл — единственный, кто выглядит немного виноватым из-за этого.
— Мы должны были дождаться, пока ты очнешься, лейтенант. Из-за пожара, того, что тебя опоили, и… ну, мы нашли это в кармане твоего жилета.
Какого чёрта? Какой пожар? Какого дьявола я пропустил? Я собираюсь спросить, когда он разжимает руку и показывает флешку. Мой пульс ускоряется, и я скрежещу зубами. Я не собирался никому говорить, что нашёл её, пока мы не захватим Каллума.
Это мой единственный шанс спасти Брайар.
Я сверкаю взглядом на Гейла.
— Какого чёрта это связано с чем-либо?
Они смотрят друг на друга и делят невысказанную тишину, от которой мой желудок слабеет. Они уже просмотрели её?
Джон берёт свой ноутбук со стойки, вставляет флешку и кладёт его мне на колени. Я выжидающе смотрю на него, ожидая ответа.
— Прости, сэр. Будет лучше, если ты просто посмотришь это, — торжественно говорит Джон, сжимая челюсть, затем отводит взгляд и кивает остальным, чтобы они вышли из комнаты.
Я жду, пока слышу щелчок двери, и затем смотрю на кнопку «воиспроизвести» на чёрном экране. Я не думал, что то, что на ней, будет иметь отношение к Брайар. Я думал, у неё был только код для открытия папки на ней.
Проглотив комок в горле, я нажимаю «воиспроизвести».
В кадр входит мужчина. Мне требуется мгновение, чтобы узнать его.
Арнольд? Я щурюсь на экран, когда Арнольд садится и сцепляет пальцы перед собой.
Он выглядит уставшим и избитым до состояния фарша. Порезы по всему лицу, глубокие синяки на руках.
— Хлоя. Я знаю, ты удивляешься, почему я оставил эту ферму тебе. Потому что я думаю, что ты единственный человек, который может разорвать связи между преступным миром и Бэйн-Фолс. Ты умная и быстро соображаешь. Я знаю, ты думаешь, что любишь Каллума, но он так или иначе избавится от тебя раньше или позже. — Он издаёт долгий вздох и качает головой, закусывая губу от волнения.
— Возможно, я всё испортил для тебя. Возможно, я дал им знать, что это я организовал ту ночь, когда вы встретились с Каллумом. Клянусь, я не думал, что у вас двоих всё зайдёт так далеко. Я целился в интрижку на одну ночь, чтобы выудить из него информацию. Мне не следовало устанавливать прослушку в твоей квартире, и мне никогда не следовало впутывать тебя в это…Я знаю, тогда ты не знала об этом, но сейчас ты наверняка знаешь, если всё ещё жива и нашла этот диск. Я облажался, и они вышли на меня. Всё, что я нашёл о них, я запер в безымянной папке на этом диске. Используй код, который я однажды тебе сказал. Если забыла — вспомнишь. А если нет — уничтожь этот диск. — Он ругается и проводит руками по волосам. — Я не выживу здесь намного дольше. Они идут за мной. Хлоя, я знаю, ты найдёшь
Арнольд секунду смотрит в камеру, будто хочет сказать больше, но передумывает. Он выключает камеру, и запись прерывается.
Хлоя?
Он говорил не о… Но это должен был быть он.
Моё тело реагирует непосредственно — сердце бешено колотится, дыхание сбивается. Моему разуму требуется секунда, чтобы соединить всё воедино, потому что я так отчаянно не хочу в это верить.
Она солгала мне.
Её даже зовут не Брайар. Она предаст тебя, как Найла. Если она лжёт о своём имени, она может лгать о чём угодно.
— Только не снова, — шепчу я и вдавливаю ладони в глаза. — Только не снова. Только не снова. — Мой голос срывается, когда я сворачиваюсь калачиком. Я не могу позволить ей подвергать опасности мой отряд, а она уже сделала это прошлой ночью.
Она работала с Грэмом, чтобы отравить меня? Мои глаза расширяются. Она знает, что я не стал бы задавать вопросов, если бы это шло от неё. Желчь подступает к моему горлу, и меня сейчас вырвет.
Это больно. Это так, блять, больно. Почему я впустил её? Почему я думал, что она другая? Я такой, блять, глупый.
Мои руки дрожат, и у меня возникает непреодолимое желание причинить себе боль. Я достаю свой складной нож и отказываюсь от порошка, вдавливаю лезвие в тыльную сторону ладони и провожу неровную линию по коже. Как только горячая жидкость вырывается наружу и заливает меня, я устало выдыхаю.
Я должен избавиться от неё.
Если бы только она послушалась меня в ту первую ночь.
Глава 30
Брайар
Мои руки и запястья болят. Почему холод так сильно причиняет боль? Больше всего страдают пальцы рук и ног, и я никогда так сильно не дрожала, как сейчас.
Я думаю о миллионе вещей, кроме своей ситуации. Роман не может мне не поверить. Он спустится сюда, увидит, что я замёрзла, и обнимет меня. Мы примем горячий душ, и тогда я смогу отдохнуть.
Отдых. Тепло. Роман. Я повторяю эти три слова снова и снова.
Часы тянутся, и ледяной холод проникает глубже в мои кости. Но я не теряю надежды. Я не потеряю веру в Романа. Сколько времени прошло? Интересно. Ферма полностью уничтожена? Надеюсь, Джон передал записку, которую я нашла. Может, они собираются пойти туда и захватить Каллума без меня. Я стараюсь занять свой разум как можно больше. Но мне так холодно.
Роман обнимет меня.
Он обнимет.
Он обнимет.
— Хлоя?
Я вздрагиваю от своего имени, и тревога разрывает меня на части. Роман смотрит на меня сверху вниз самыми преданными глазами. Боль вспыхивает в них, прежде чем он сжимает челюсть, и всё доброе и мягкое, что я полюбила в нём, гаснет от одного пронзительного взгляда.
Он смотрит на меня как на заключённую.
Я даже не могу подобрать слов. Почему я не сказала ему своё настоящее имя? Из всего, что могло стать последней каплей в его доверии. Конечно, это моё имя.