Пуленепробиваемый

Моронова К. М.

Я в режиме выживания. Эти парни так или иначе приведут меня к смерти.

Я должна была послушать Романа в ту первую ночь и уехать. Я прижимаю ладонь к виску, а затем опускаю голову на валун. Неужели ему обязательно было бросать мой телефон в озеро? Размышляю об этом некоторое время, пока наблюдаю, как небо медленно приобретает более насыщенные цвета, а часы тянутся.

Холодный ветерок касается меня, пробуждая от моего незапланированного сна, и я дрожу.

На улице уже кромешная тьма. Чёрт, сколько времени я потеряла?

Мне нужно двигаться.

Мои ноги затекли, когда я пробираюсь с валунов. Я падаю на несколько футов, ноги подкашиваются, и я бросаюсь прямо в грязь.

Тихий стон срывается с моих губ. Землистый аромат наполняет воздух вокруг меня, заставляя замереть от страха. Воспоминания о Каллуме о том, как он преследовал меня после того, как я сбежала, шевелятся в моей голове. Надеюсь, Роман не так предан своему делу, как Каллум.

Я переживала и похуже.

Это ерунда, снова и снова говорю я себе.

Я хмурюсь и скрежещу зубами, встаю и заставляю себя двигаться.

Но мне не требуется много времени, чтобы понять, что как бы долго я ни пыталась найти дорогу обратно к озеру, я совершенно потеряна. После того как я бесцельно бродила, как мне казалось, несколько часов, я наконец падаю и прижимаю колени к груди. Я вся в порезах и дрожу, будто меня окунули в ледяную воду.

— Набегалась?

Моё тело дёргается в ответ на голос Романа.

Я медленно поднимаю голову и встречаюсь с его ледяным взглядом.

— Набегалась? — спокойно повторяет он. Странно, я думала, он будет зол на меня. Я подозрительно прищуриваюсь — или это его спокойствие выглядит именно так, когда он готов кого-то прикончить?

Как долго он следил за мной в темноте?

— Почему ты так д-долго ждал? — заикаясь, говорю я, дрожа и потирая голые руки.

Роман приседает передо мной, изучая мои черты как обычно, но, возможно, на этот раз с чуть большим любопытством.

— Потому что тебе нужно было вымотаться. Ты более благоразумна, когда утомлена, или, может, мне просто нравится смотреть, как ты выкладываешься, Сквирт. — Серьёзно? Сарказм?

У меня даже нет сил, чтобы сверкнуть на него взглядом.

— Я не хочу, чтобы вы, парни, были в моём доме. Я, блять, уезжаю, даже если мне придётся идти пешком до следующего города.

Он выдыхает с раздражением.

— Я начинаю уставать от этого. Я никуда тебя не отпущу. У тебя был шанс, и ты его упустила. Кроме того, парни уже обустраивают место для нас. Знаешь, раз уж ты убираться не умеешь.

— Что? — говорю я с немного большей эмоцией, прежде чем волна истощения снова заставляет меня дрожать.

— Сегодня там буду только я. Но завтра мы все там разместимся. — Он встаёт и протягивает мне руку.

Я отмахиваюсь от него и с трудом поднимаюсь на ноги. Направление, в котором я начинаю идти, кажется правильным.

Роман хватает меня за руку. — Не туда.

Я вырываю руку из его хватки.

—

Мне всё равно, — рявкаю я.

Он больше не пытается меня остановить; вместо этого просто идёт позади меня. Моя дрожь усиливается, и меня бесит, что он просто беспечно наслаждается ночью, пока я мучаюсь.

Я оглядываюсь на него. Его глаза полузакрыты, застряли в том состоянии, когда он настолько уставший, что его глаза покраснели, но в то же время отягощённый мыслями, которые не дают ему уснуть. Я не могу не рассматривать его. Руки засунуты в карманы, он терпеливо ждёт, когда я просто сдамся, вместо того чтобы силой увести меня обратно.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

Его взгляд взлетает на моё лицо, и он останавливается в футе от меня, бесстрастный, но такой же прекрасный, как полуночный дождь.

— Набегалась? — снова спрашивает он.

Моё тело болит от головы до пят. Всё это продолжается так долго, что я чувствую себя полной идиоткой. Ясно, что он не остановится, что бы я ни делала. Всё, что я делаю — затягиваю неизбежное.

Я обречённо киваю.

Он наклоняется до моего уровня и смотрит на моё лицо.

— Чувствуешь себя нормально?

Будь проклята моя гордость. Я снова киваю, хотя готова заползти в нору и умереть.

Роман изучает мои дрожащие руки и снова поднимает на меня взгляд.

— Приятно знать, что ты ужасная лгунья. — Он произносит это задумчиво, затем поворачивается ко мне спиной. Он опускается на одно колено и смотрит через плечо. — Залезай.

Мои щёки теплеют от этого предложения, но, прежде чем я забываю, какой этот парень мудак, я стою на своём.

— Нет, спасибо. — Мои стучащие зубы и скрещённые руки не помогают моему делу.

Он закатывает глаза и снимает свой жилет, бросая его мне. Я хватаю его и упрямо поджимаю губы.

— Не сильно поможет, но лучше, чем ничего.

Его голый торс покрыт шрамами, как и всё остальное его тело. Это задевает что-то в моей груди. Этот человек настолько испорчен, что едва держит себя в руках. Во что он ввязан?

Я позволяю своим глазам проследить линии его пресса, пока они не натыкаются на пистолет на левом бедре и на тот боевой нож на другом.

Роман усмехается.

— Хочешь узнать, как я убил того парня?

Моя хватка на его жилете становится крепче. Он подходит ко мне, забирает жилет из моих рук и набрасывает его мне на плечи, намеренно натягивая туго у моего горла.

— Я ударил его один раз. Этого достаточно, если ты быстр и знаешь куда целиться. — Он проводит подушечкой пальца по моему горлу, ухмыляется и встречается со мной взглядом.

Мой пульс бешено скачет там, где он касается моей кожи, но чем дольше он смотрит на меня сверху вниз, тем больше тревога переходит в жар. Роман скользит рукой по моей челюсти и осторожно проводит большим пальцем по моей нижней губе.