Пуленепробиваемый
Шрифт:
— Что всё это значит? — рявкаю я и вырываюсь из рук Тейлора. Он усмехается и взъерошивает мои волосы. Я натыкаюсь на Гейла, пытаясь вырваться от Тейлора, и понимаю, что к его поясу пристёгнуто что-то очень похожее на пистолет.
У него при себе оружие? Мои глаза расширяются, в животе всё переворачивается. Я сжимаю свой кофейный стаканчик немного крепче, когда мы подходим к машине.
— Ничего особенного. Просто хотим немного повеселиться с нашей новой подругой в городе. В этом же нет ничего плохого, не так ли? — говорит Тейлор
Дверь распахивается, и Джон протягивает руку, чтобы помочь мне сесть в машину. Мой взгляд проходит мимо его руки и устремляется к его поясу, где я замечаю, что у него также пристегнут пистолет в кобуре. Моё сердце бешено колотится, когда я беру его за руку и меня усаживают к нему на колени.
Тейлор садится с одной стороны, Гейл — с другой. Бенсен поворачивается с пассажирского сиденья и дарит мне широкую улыбку.
— Давно не виделись, Брайар.
Я отвечаю ему натянутой улыбкой.
— Недостаточно долго.
Джон смеётся и обхватывает меня руками за талию. Вес его рук вокруг моего живота согревает мои щёки.
Роман сидит на водительском сиденье и не поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Мой взгляд переключается на зеркало заднего вида, и там я встречаюсь с его тяжёлым. Эти глаза такие же холодные, как и с момента нашей встречи. Он ничего не говорит, отводит взгляд и сосредотачивается на дороге.
У меня в животе всё переворачивается, когда Джон кладёт подбородок мне на плечо.
— Надеюсь, ты любишь плавать, — бормочет он.
В смысле, я умею плавать, но не сказала бы, что мне это нравится. Не так поздно в сезоне.
— Вы везёте меня купаться? У меня нет купальника, — осторожно говорю я.
Боже, я знаю, что они затевают что-то ужасное. Я просто ещё не знаю, что именно. Они не стали бы просто так вывозить меня куда-то развлекаться. И независимо от того, насколько дружелюбны остальные, выражение безысходности и мрака на лице Романа достаточно, чтобы задать погоду.
— Мы все взрослые, Брайар. Просто носи свой лифчик и трусики. Это одно и то же. — Гейл звучит так, будто он тоже не в восторге от того, куда идёт его день.
— Не волнуйся. Никто не причинит тебе вреда, хорошо? Как твоя голова? — мягко спрашивает Джон.
Господи Иисусе, я не думала, что кто-то собирается причинить мне вред, но теперь у меня есть сомнения. Я тяжело сглатываю.
Я хочу сказать ему, что у меня каждый день болит голова, из-за чего невозможно работать над уборкой фермы, но я просто отвечаю:
— Нормально.
Роман тянется к центральной консоли и увеличивает громкость, пока наши голоса не заглушает музыка. Он явно не хочет никого слышать. Боже, он такой придурок.
Через несколько минут музыки и движения по шоссе в сторону гор мои мышцы немного расслабляются, и я позволяю себе прижаться к тёплой груди Джона. Он, по крайней мере, самый добрый
Его грудь тёплая, дыхание ровное. Одна рука крепко обхватывает мою талию, пока он осторожно перебирает мои волосы кончиками пальцев. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то держал меня так. С тех пор, как я позволяла это. У меня не было особого выбора в этом вопросе, но это приятно, и я чувствую, как мои глаза начинают закрываться, позволяя себе насладиться этим мимолётным моментом.
Ненавижу, как легко я чувствую его рельефные мышцы пресса через рубашку. Мой похотливый разум сосредотачивается на том, каково было бы его тело, прижатое ко мне в постели. Эти мысли согревают мои бёдра, и я не могу удержаться от того, чтобы немного поёрзать в его руках.
Джон усмехается и засовывает руку под мою рубашку, дразня мой живот мягкими, томными движениями.
— Ты такая красивая, Брайар, — шепчет он мне в плечо и целует его. Я издаю тихий стон, прежде чем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
Меня буквально окружают четверо парней, которые могут заметить, что он делает, в любую секунду. По какой-то причине это только сильнее разжигает мой жар и усиливает возбуждение.
Джон поднимает на меня взгляд, смотрит своими великолепными голубыми глазами, которые пронизывают насквозь. Мой разум совершенно пустеет, и я едва замечаю, как его взгляд опускается на мои губы, прежде чем он украдкой целует меня.
Я вдыхаю, шокированная и мгновенно таю в его руках. Поцелуй длится, может быть, десятую долю секунды, может, дольше, но когда он отстраняется, его брови слегка хмурятся, он смотрит на меня и бормочет:
— Ух ты.
Нет слов. Нет мыслей. Только стон, когда он целует меня снова и засовывает руку выше под мою рубашку, накрывая мою грудь поверх лифчика. Святые угодники, это так горячо.
Я забываю, где мы, и что в машине вообще есть другие мужчины, на мгновение. Трудно что-либо помнить, когда эрекция Джона растёт у меня под задницей.
Внезапно музыка обрывается, и Роман кричит:
— Бишоп, убери свой грёбаный язык из её рта, пока я его не отрезал!
Мы одновременно вздрагиваем, и мой взгляд сразу же устремляется к зеркалу заднего вида. Гневный взгляд Романа не идёт ни в какое сравнение. Он мог бы этим взглядом напугать даже чертового медведя.
— Чёрт возьми. Не останавливайся. Я слишком поздно понял, что происходит. — Бенсен смеётся и дарит нам саркастическую улыбку.
Я закрываю лицо обеими руками, и по моим щекам разливается горячий румянец.
— О боже.
Джон усмехается — такой мягкий, успокаивающий звук.
— Извини, Брайар, я не удержался.
Тейлор и Гейл молчат. Когда я смотрю на них, их лица ярко-красные, и они сидят под странными углами.
Как неловко. Я хочу спрятаться, но мне некуда идти.