Птицелов

Гриффит Рослин

Сцена так напоминала убийство, что Лайэм с шумом выдохнул воздух; Квигли тотчас обернулся.

— О'Рурк! — завопил великан, отпуская горло мумии.

— Да, хорошенькое зрелище! — заметил Лайэм, приходя в себя.

— Что, напугались? — загрохотал Квигли, снова хватая мумию за горло. — Правда, ничуть не похожа на муляж? А знаете почему? Внутри — человеческий скелет, из коллекции учебных пособий Росситера, в его кабинете стоял.

— Да, впечатляет, — заметил Лайэм. — «Неудивительно, что я перепугался», — успокаивал себя он. В глубине души

Лайэм почему-то всегда побаивался Квигли. Что-то отталкивающее было в этом человеке. — Значит, вы помогаете Росситеру?

— Да, пока я в городе. Уж мумий я навидался, как никто другой, знаю в них толк.

Лайэм подошел к столу, чтобы ближе поглядеть на работу Квигли. Тот стоял рядом с гордым видом.

— Выглядит великолепно, — сказал он. — Словно подлинная.

— Выглядела бы еще лучше, если бы внутри мумии был не скелет, а труп. Росситер хотел использовать свои связи и заказать мертвое тело в морге.

— И вы с Росситером сумели бы мумифицировать его? — Лайэм поднял брови. — Сомнительно, я полагаю.

— Трудно, но осуществимо. Дело только в том, что у нас нет необходимых для некоторых процедур семидесяти дней. Потом и льняные бинты у нас не того качества, что применяли древние египтяне. В общем, многие детали не выдержаны.

— Да это только вы сами и сможете заметить. Или еще какой-нибудь специалист.

Квигли ткнул мумию в грудь.

— Тоже недочет, — это ведь женская мумия, должны быть округлости. Древние египтяне разрезали женские груди и помещали туда подушечки из хлопка, чтобы мумии выглядели соблазнительнее. — Квигли хохотнул. — Да, эти бальзамировщики были утонченными развратниками — пока они забинтовывали мумию, могли испытать всевозможные наслаждения.

Лайэму стало не по себе, он хотел поскорее сбежать.

— А где же Росситер? — спросил он.

— В саду, заканчивает оформление саркофагов. Эта мумия особенная, другие — просто муляжи.

— Ну, мы поместим ее в самом центре, — согласился Лайэм и поспешно вышел через боковую дверь.

Сцена в саду тоже была устрашающей, хотя и несколько гротескной. Четыре мумии-манекена лежали среди плетеной садовой мебели, три человека в нарукавниках усердно разрисовывали псевдоегипетские саркофаги, сделанные из папье-маше, а лакей разносил им кофе и чай. На заднем плане высилось строение в стиле французской готики с остроконечными башенками и крутой крышей. В совокупности создавалось такое странное впечатление, что Лайэму картина могла бы показаться нереальной, если бы он не знал существа дела.

Росситер заметил его первый.

— О'Рурк? Явились нам помочь?

— Я вижу, что работа у вас кипит и в помощи вы не нуждаетесь!

Теодор Мэнсфилд и доктор Кэннингхэм тоже поглядели на Лайэма, оторвавшись от своей работы, — они разрисовывали крышку саркофага. Лайэм поздоровался с ними и высказал восхищение их работой:

— Я и не думал, что получится так замечательно! Краски и рисунок — великолепны!

На саркофаге была изображена богиня Изида с распростертыми крыльями

и тянулись надписи из иероглифов.

Росситер прошелся по рисунку маленькой кисточкой:

— Это — золотая краска. Включает настоящее золото. Стоила мне кучу денег.

— Я найду способ возместить вам всем расходы и заплатить за работу, — заявил Лайэм.

— Да как вы это сделаете? — засмеялся Кэннингхэм. — Ведь в рекламных объявлениях придется утверждать, что и саркофаги, и мумии — подлинные.

— Да, — согласился Лайэм, — тогда храм привлечет больше посетителей. Но я включу оплату вашей работы в графу расходов по внутренней отделке храма.

— Вы очень заботливы, — заметил Мэнсфилд. — Но, право, это излишне.

— Нет, я настаиваю на этом, — возразил Лайэм. — Доставка, как уговорились, ночью, сторожа я предупредил и назвал ваше имя, — сказал он Росситеру.

Кэннингхэм насупил свои лохматые брови и переспросил:

— Значит, ночью?

Лайэм улыбнулся и достал из кармана большой стальной ключ.

— Это — от храма, — сказал он, вручая его Росситеру.

— А кроме ключа нужно тайное «Сезам, откройся»? Или еще как-нибудь? — как обычно, пошутил Кэннингхэм.

Мэнсфилд улыбнулся шутке своего коллеги, но Росситер нахмурился.

— Шутки здесь не к месту, джентльмены. Я чувствую в нашей миссии нечто священное, — важно сказал он.

— Священное мумбо-джумбо или что-то в этом роде, — снова созорничал Кэннингхэм, но под холодным взглядом Росситера улыбка его погасла. Лайэм тоже подавил улыбку.

Росситер прокашлялся и торжественно заявил:

— Эта совместная работа была очень интересной. Гораздо занимательнее, чем в одиночку переводить стихи и эссе для книги, издаваемой Обществом.

— Работу над книгой тоже можно вести не в одиночку, — заметил Лайэм.

— Вот, например, надо создать комитет для одобрения иллюстраций к книге, — предложил Мэнсфилд. — Возьмитесь за это, Кэннингхэм.

— Это значит просмотреть иллюстрации и обдумать, как их расположить в книге? — Кэннингхэм подергал себя за ус. — А это интересно. Особенно любоваться на иллюстрации, где будет изображена мисс Кинсэйд. Ведь египтянки носили легкие одеяния, полупрозрачные.

Лайэма передернуло. Он совсем забыл, что Орелия должна позировать для книги, и даже не думал о том, в каких костюмах ее будут изображать. Мысль о том, что другие мужчины будут любоваться полуодетой Орелией, была ему неприятна. Он тотчас же вступил в разговор:

— Я думаю, что в иллюстрациях к нашей книге полуобнаженная натура неуместна. Я уверен, что Федра Кинсэйд не проявит в своей работе дурного вкуса.

— Вы уверены? — лукаво улыбнулся Кэннингхэм. — Ведь у ее племянницы пет мужа, который стал бы возражать против изображения ее в вольном стиле. И жениха ведь нет? — Он вопросительно посмотрел на Тео.

Тот ответил свойственным ему сдержанным тоном, разглядывая свою кисточку:

— Только поклонник.

Лайэм мгновенно повернулся к Тео и воскликнул: