Птицелов
Шрифт:
— Что-нибудь не так?
— Нет, все превосходно, — поспешно ответила она. Невероятно! Она на миг словно почувствовала себя в его объятиях.
— Я очень рад, что провел с вами эти часы, — сказал Лайэм. — Вы замечательная женщина! Мне нравится ваша прямота, ваш ум…
— А мне — ваши, мистер О'Рурк!
— Скажите-Лайэм! — попросил он и вдруг озорно улыбнулся. — Значит, вам нравится моя прямота… даже если вы находите ее садистской?
— Может быть, я не сразу разглядела ваши лучшие стороны.
— Может быть.
Толпа посетителей выставки притиснула их друг к другу,
— Давайте переждем в сторонке, пока народу станет меньше? — предложил он.
Обнимая ее одной рукой, Лайэм свел Орелию с дороги. Все скамейки были заняты, они нашли убежище под деревом в цвету. Ветви низко свисали, укрывая их, воздух был наполнен ароматом.
— Как здесь хорошо, — сказала она.
— Да, чудесно. — Он сорвал цветок и погладил им ее щеку. Эта простая ласка обезоружила ее. Полускрытые от окружающего мира, они глядели друг на друга; потом он поднял ее подбородок и поцеловал в губы. Дыхание ее прервалось, но она не пыталась освободиться из объятий.
Глаза его потемнели, и выражение лица изменилось. Он привлек ее к себе и прильнул к влажным губам. Прижатая к широкой груди, Орелия ощущала сквозь тонкую рубашку его горячее тело. Она раскрыла губы под натиском его рта и обхватила руками его шею. Шляпка слетела с волос. Он был так красив, так желанен ей! Лайэм обнял ее за талию, прижав к себе, и она, изогнувшись, откинулась назад. Он угадывал каждое ее движение. Она почувствовала жар в межножье, и тогда только поняла, что он ласкает ее груди, обхватив их ладонями. Но сознание еще не помутилось, и окутывающий туман пронизала вспышка протеста.
Орелия уперлась ладонями в его грудь и, тяжело дыша, оттолкнула.
— Вы позволили себе слишком многое, мистер О'Рурк!
Его дыхание не сразу выровнялось.
— Мы ведь условились, что вы будете звать меня Лайэмом, — возразил он.
Она не ответила на этот настойчивый призыв и, увидев любопытные взгляды прохожих, холодно возразила:
— Вы же видите — кругом люди.
— О, вас это смущает? — протянул он. — Мы можем продолжить в более уединенном месте.
Но Орелия с силой вырвалась из его объятий:
— Вы слишком много себе позволили!
— Разве? Я обнял вас за плечи, чтобы защитить от толпы, всего-навсего.
— Я не должна была вам этого позволять… Такому мужчине, как вы…— «Страстному и дерзкому» — подумала она.
— Такому мужчине, как я? — угрожающе повторил он. — Я не джентльмен и не подхожу на роль вашего поклонника, вы это имеете в виду?
Он был так рассержен, что Орелия испуганно отступила на. шаг:
— Я не должна позволять вольностей мужчине, кто бы он ни был, — вот что имела в виду, — пролепетала она.
— А ведь вы позволили мне кое-какие вольности минуту назад. Как же это, а? — Он улыбнулся сардонически.
Кровь кинулась ей в лицо. В самом деле, почему? Может быть, после ее возвращения из Италии просочились какие-то слухи? И поэтому он вел себя с нею неуважительно.
— Да, — сказала она твердо, — я забылась… И вы тоже…
— Я не смогу этого забыть. Никогда не забуду, — уверенно сказал Лайэм.
«Как это восхитительно и до чего некстати!» Орелия холодно промолчала, в душе обвиняя себя самое сильнее, чем страстного, порывистого Лайэма. Она была рада, что они движутся в густой толпе и она может даже не поднимать на спутника глаз.
Рада была она и тому, что Фред уже поджидал ее у здания офиса, — Федра забеспокоилась, что Орелия задержалась, и послала за нею карету.
Она не попрощалась с Лайэмом, но всю дорогу домой думала только о нем и о том, что между ними произошло. Она чувствовала, что не сможет игнорировать этого обаятельного, такого незаурядного человека. Боялась, что не сможет забыть его поцелуй, не сможет не думать о Лайэме…
Глава 7
В понедельник Орелия закончила эскизы внутреннего помещения египетского храма. Все эти дни Лайэм держал себя холодно и отчужденно, и она была признательна ему за это.
— Спасибо, — просто сказал он, когда она передавала ему рисунки.
Она достала из папки еще несколько листов:
— Я закончила и декоративные узоры.
Он посмотрел на рисунки цепочек скарабеев и лотосов, выполненные маслом.
— Вы ведь это сделали в нерабочее время? — удивленно спросил Лайэм.
— Я решила, что это пригодится. — Она не напомнила ему, что обещала сделать эти рисунки по его же просьбе. И ему понравилась идея. Но после их ссоры он, конечно, забыл об этом.
— Очень мило… Хотя такое украшение не обязательно.
— А я думала, что оно улучшит общее впечатление.
— Пожалуй…— Лайэм повернулся и зашел в свой кабинет.
Орелия принялась за следующий проект, все еще размышляя, как это случилось. Как она могла позволить этому мужчине такие вольности? Наверное, он от кого-то узнал, что она распущенная женщина… Она не могла сосредоточиться на своей работе. Это расстроило ее. Но еще сильнее она огорчилась из-за того, как закончился тот день, так чудесно проведенный вместе с ним на ярмарке. Лайэм О'Рурк был привлекателен, она почувствовала в нем обаяние, живой ум. У него был такой своеобразный взгляд на жизнь. И вот он счел ее поведение нескромным, да еще вдобавок обрушился на нее ни с того ни с сего, заявив, что она настроена против него, потому что он и его отец вышли из низов.
Настроена — против чего? Он думает, что из-за этого она не допускает мысли стать его возлюбленной. А может, он придерживается мнения, что два независимых человека, не связанных узами брака, могут вступить в свободную связь?
Нет, этого она не хотела ни с ним, ни с любым другим. Женщине нужен брак. Свободная любовь для нее исчерпана с Розарио, и ей не нужны больше незаконные связи, недозволенные наслаждения, страстные поцелуи украдкой. Она должна убедить себя в этом и действовать согласно этой логике. Но сегодня утром она проснулась от сладостного сна: она и Лайэм лежали полуобнаженные под цветущим деревом, он ласкал ее. Орелия вспыхнула румянцем при воспоминании.