Птица войны
Шрифт:
— Ваикато?! — голос Генри дрогнул.
— Не знаю, Хенаре. Я их не видел.
— Надо возвращаться в деревню! — с тревогой воскликнула девушка, прижимая руки к смуглой груди.
Тауранги поднял глаза на Генри.
— Скажи, Хенаре, — очень серьезно спросил он, — как узнал твой отец о замысле ваикато?
Генри почувствовал, что не сможет солгать.
— Мой отец дружен с врагами твоего племени, он хочет вашей войны, — не задумываясь, выпалил он. И, видя, что лицо Тауранги закаменело, почти с отчаянием добавил: — Ваикато обещали продать
Парирау тихо ахнула.
«Что я говорю? — мелькнуло в голове у Генри. — Это же Типпот торгует головами, при чем тут отец?!»
Неожиданно Тауранги рассмеялся и с размаху опустил ладонь на плечо Генри.
— Хенаре, ты настоящий друг, — сказал он ласково. — Не бойся, Хенаре, твой отец получит то, что хотел. Наши воины продадут ему много-много копченых голов… Ваикато не вернутся домой живыми, Хенаре, да-да!..
«Вот так поворот!..» — успел подумать Генри, и в это время пуля, взвизгнув, ударила о скалу.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
посвященная описанию боя у вершины холма
— Вниз! Скорее! — крикнул Тауранги, срывая с плеча ружье.
Повторять не пришлось: Генри схватил девушку за руку и торопливо спустился на каменистую площадку. Тауранги медлил. Вытянув шею, он смотрел вниз.
Брызнув осколками базальта, вторая пуля расплющилась над его головой. Тауранги удовлетворенно засмеялся: теперь он знал, откуда стреляли. Несколько прыжков — и он присоединился к Парирау и Генри.
— Они близко, — сказал он, безмятежно заглядывая в ружейный ствол. — Но нас им не догнать. Их путь — наверх, наш путь — вниз. Парирау, ты знаешь прямую тропу через расщелины. Вы с Хенаре пойдете вперед. У меня есть ружье, я задержу их.
– Заметив, что Генри хочет возразить, он сердито добавил: — Вы должны повиноваться сыну Те Нгаро. Идите же! Я догоню вас.
Оставалось подчиниться. Генри обнял друга. Парирау еле слышно всхлипнула.
Тауранги остался один.
Теперь он весь обратился в зрение и слух. Находясь на вершине холма, он мог не опасаться, что ваикато подкрадутся к нему незамеченными. Заберись Тауранги снова на базальтовый зуб, он мог бы увидеть приближение врага значительно раньше, чем с этой площадки. Но там он снова оказался бы под обстрелом. Здесь же он был в сравнительной безопасности — только бы враги не появились сразу с нескольких сторон.
Присев на корточки за каменным барьером, юноша положил перед собой ружье и принялся ждать, не отводя глаз от склона, откуда стреляли ваикато. Он посидел так всего с минуту, а затем, пригнувшись, перебежал на противоположную сторону площадки и осторожно глянул вниз: никто не появился и здесь.
Тауранги вернулся на основную свою позицию, высунулся из-за камней и вздрогнул. Случилось то, чего он боялся: цепочка воинов ваикато, огибая скалу, быстро двигалась в сторону, куда скрылись Парирау и Хенаре. Прямой путь к деревне нгати им был хорошо знаком.
Тауранги скрипнул зубами. Он ничуть не боялся, что ваикато
Он не колебался ни секунды. Грохнул выстрел, и высокий воин, шедший впереди, выпустил из рук ружье и ткнулся лицом в траву.
Цепочка сломалась. Несколько воинов метнулись назад, остальные нырнули в кусты и залегли. Пока Тауранги перезаряжал ружье, с десяток пуль ударили в скалу. Дымок над барьером не остался незамеченным.
Следующим выстрелом юноша уложил наповал ваикато, неосторожно высунувшего из кустов украшенную перьями шевелюру. После этого пришлось срочно менять позицию: враги стали пристреливаться и осколки камня уже оцарапали плечо и лоб.
Тауранги знал, что долго ему не продержаться. По тому, как шевелились верхушки кустов, он догадывался, что ваикато начали обходить скалу. Теперь никто из них не рисковал появляться на открытом месте, и Тауранги вел огонь почти наугад. Когда у него осталось всего три патрона, в стороне, откуда появился остановленный им отряд разведчиков, он различил гул голосов. Похоже, подходило главное войско Хеухеу-о-Мати.
Пора было думать об отступлении. Тауранги, пригнувшись быстро перебежал площадку и выглянул.
Тотчас же над его головой просвистела пуля. Второй кусочек свинца брызнул каменными крошками.
Кольцо замкнулось. Он был окружен.
Генри еле поспевал за девушкой. Опять напомнило о себе колено: спускаясь по скалам, Генри оступился, и боль проснулась. Как ни старался он, чтобы Парирау не заметила его мучений, долго скрывать хромоту он не мог. Что ни шаг, ступать на правую ногу становилось все больнее.
— Хенаре, ты совсем не можешь идти, — вздохнула девушка, останавливаясь и сочувственно глядя на отставшего юношу.
Он не ответил. Сел на землю и, закусив губу, принялся растирать ногу. Подойдя к нему, Парирау наклонилась и огорченно зацокала языком. Опять вздохнула:
— Хенаре, тебе больно?.. Но сидеть нельзя, ваикато близко… Тауранги уже сражается с ними…
Приглушенный треск ружейной пальбы Генри услышал минутой раньше и, разумеется, хорошо представил себе, как важно им торопиться. Но двигаться быстрее он не мог.
— Я помогу тебе, Хенаре, — тихо сказала девушка.
— Не надо. Я сам, — отмахнулся Генри, с усилием поднимаясь с земли.
Но Парирау повторила с мягкой настойчивостью:
— Я помогу… Так мы пойдем быстро-быстро…
Она обвила рукой поясницу Генри, подставив плечо под его локоть.
Самолюбие Генри было уязвлено, но выбора не было. Идти стало и в самом деле значительно легче. Хорошо, что они возвращались не по старой дороге: здесь тропа была значительно шире, чем в кауриевой роще. Там бок о бок они бы не прошли. Правда, спускаться по склону, усеянному обломками скальных пород, было неприятно даже в башмаках. Каково же было босой Парирау? Однако она словно не замечала камней.