Птица войны
Шрифт:
Возможно, так оно и произошло бы, если б Генри Гривс отложил на сутки свой визит к Тауранги или если бы младший вождь нгати не прислушался к словам сына Те Нгаро. Но Раупаха решил не рисковать. Послав гонца в соседнее племя за верховным вождем, он велел женщинам, старикам и детям покинуть деревню и укрыться в па, а всех мужчин племени разбил на три отряда. Только нескольким воинам и молодым женщинам было приказано, припрятав оружие, продолжать копаться на огородах. Если враг действительно намеревается напасть, пусть уверится, что нгати не помышляют о войне.
Когда вернувшиеся разведчики известили, что на тропе, ведущей через горный перевал,
План Раупахи давал в руки нгати козырь внезапности, на который так рассчитывал Хеухеу-о-Мати. Только неожиданность атаки могла принести племени Те Нгаро успех в сражении с более многочисленным и лучше оснащенным ружьями войском. Впервые за много лет нгати решили встретиться с полчищами Хеухеу один на один, не опираясь на поддержку зависимых от Те Нгаро племен. Конечно, можно было избрать и другой, жизнью проверенный вариант: забаррикадироваться в па и выдерживать осаду, пока ваикато не уйдут. Но честолюбец Раупаха не захотел упустить заманчивый шанс разделаться, наконец, с давним врагом племени и тем самым прославить свое имя на весь Северный остров.
Звуки выстрелов, которые услышал Тауранги, означали, что замысел Раупахи начал воплощаться. Проявив завидную выдержку, стрелки Китепоки пропустили мимо авангард ваикато и обнаружили себя, лишь когда на узкой тропе растянулась цепочка воинов из второго хокофиту. Ружейные залпы, вдруг раздавшиеся из чащи, ошарашили ваикато. Видя, как их товарищи падают мертвыми, воины Хеухеу стали в беспорядке отступать. Лишь несколько человек, не поддавшись панике, залегли и открыли огонь по невидимому противнику.
Замешательство в стане врагов, а главное, разрыв между авангардом, который уже почти спустился вниз, и основными силами ваикато были как нельзя выгодны Раупахе. Едва передовой отряд Хеухеу появился у подножия горы на открытой поляне, как из кустов с воинственными воплями высыпали нгати. Начался рукопашный бой, бой по-маорийски — кровавый и беспощадный.
В этой схватке не звучали ружейные выстрелы. Огнестрельное оружие, уничтожившее за короткий срок половину населения Новой Зеландии, было сейчас неэффективным. И все же обе стороны несли болезненные потери. В ближнем бою маорийские палицы и копья становились страшным орудием истребления. Длинные веслообразные палицы, вырубленные из самых твердых пород дерева, были универсальны. Держа ее обеими руками за середину, воин мог не только колоть и рубить противника, но и с успехом парировать удары. Не менее грозными в рукопашной были и короткие палицы, искусно выточенные из камня, кости или дерева. В тесноте схватки, когда сражаться длинной палицей и копьем становилось неудобно, воины срывали с поясов серповидные мере или похожие на каменные скрипки котиате, и тогда чуть не каждый удар нес врагу увечье и смерть.
…Тауранги закончил свой спуск по осыпи,
Но Тауранги был настоящий маори, и война не казалась ему ни отвратительной, ни ужасной. Картина, открывшаяся его взгляду, вызвала в его душе именно те чувства, какие и должна была пробудить. Гневная радость зажглась в его глазах, сердце нетерпеливо заколотилось. Он поднял ружье, разрядил его выстрелом в небо и, подняв приклад над головой, без колебаний бросился в гущу схватки.
Через минуту он уже ничем не отличался от остальных участников побоища. В руке сына вождя мелькала окровавленная палица, лицо искривила свирепая гримаса. Ту, всесильный и злобный бог войны, приказал ему убивать!
Несмотря на внезапность нападения, воинам Раупахи не удалось обратить в бегство передовой отряд ваикато. Замешательство атакованных длилось считанные минуты. Стоило им убедиться, что войско нгати немногочисленно и что кустарник опустел, они немедля перешли в контрнаступление. К тому же к ним на помощь стали подходить люди из второго хокофиту — того, что на лесной тропе был атакован стрелками Китепоки. Ружейные залпы из папоротниковых зарослей не смутили такого опытного военачальника, каким был Хеухеу-о-Мати. Свой приказ — во что бы то ни стало продолжать движение боевых колонн — он оставил в силе. А чтобы уменьшить потери от прицельного огня, вождь отрядил в глубь леса три десятка вооруженных ружьями воинов, которые вступили в перестрелку с людьми Китепоки и тем самым отвлекли их внимание от военной тропы.
Очень скоро против сильно поредевшего отряда Раупахи стали драться уже два хокофиту. Нгати поспешно отступали. Хеухеу, который наблюдал за боем с большого валуна, готов был торжествовать: еще немного — и противник ударится в панику. И тогда на его плечах ваикато ворвутся в деревню и завершат разгром. Но радовался вождь преждевременно: Раупаха перехитрил его. Сотня воинов, которых повел в обход одноглазый Тамарепо, ударила в тыл так дружно, что паника началась в рядах ваикато. Из преследователей они тотчас же превратились в преследуемых, ибо воины Раупахи прекратили отступление и с удесятеренной яростью накинулись на зажатого в тиски врага.
И тут произошло нечто весьма характерное для междоусобных маорийских войн. Когда до победы нгати оставалось полшага, обливаясь кровью, упал Раупаха. Вождь племени, как принято у маори, сражался в передних рядах, его голос, его храбрость и мужество воодушевляли воинов. И стоило Раупахе, не успевшему отразить удар, рухнуть на землю, вопль ужаса и отчаяния — «Убили вождя!» — заставил нгати дрогнуть. Извечно вождь был для маори знаменем, за которым они шли на смерть. Но знамя было повержено, и отряд, как обезглавленное тело, перестал жить. Отряда фактически не стало. Теперь это была растерянная толпа, суеверно убежденная в неминуемой гибели.