Психи
Шрифт:
Он опускается на колени, одновременно раздвигая мои, и я закатываю глаза, предвкушение уже берет надо мной верх. Маркус встречается со мной взглядом, и пьянящая ухмылка, играющая на его губах, говорит мне, что он, возможно, взволнован этим даже больше, чем я.
— Откинься назад, — говорит он мне, и этот глубокий тон поражает меня во всех нужных местах. — Я не хочу, чтобы ты что-то делала. Просто почувствуй.
Ну, черт возьми. Что же делать девушке?
Я откидываюсь назад, опираясь на локти, и не могу удержаться, чтобы не запрокинуть голову назад. Сладчайшее ощущение
Мои глаза тяжелеют, как только его губы смыкаются на моем клиторе, и в тот момент, когда я чувствую, как его теплый язык творит свое волшебство, чувство эйфории пульсирует по моим венам.
— О Боже мой, — выдыхаю я, без сомнения зная, что белый порошок попал в мою кровь и заставляет меня чувствовать себя более живой, чем когда-либо прежде.
Мое тело становится тяжелым, когда я позволяю своим глазам закрыться и поглотить меня темнотой. Маркус ласкает мой клитор, и я тихо стону, выгибая спину, отчаянно нуждаясь почувствовать его на себе всем телом, но я не осмеливаюсь попросить его подвинуться, потому что то, что он делает там, внизу, — не что иное, как волшебство.
Я чувствую его улыбку на своей киске, и в тот же момент его толстые пальцы проникают в мое пульсирующее влагалище, мгновенно ослабляя жгучую боль глубоко внутри меня.
— Черт, Маркус, — выдыхаю я, не желая портить этот момент криком.
Я никогда в жизни не была так чертовски расслаблена. Я чувствую, что могу делать все, что угодно, будто парю над облаками, и единственное, что удерживает меня на земле, — это дьявол у меня между ног. Это как идеальное сочетание рая и ада. Добро против зла. Правильное против чертовски неправильного.
Глядя вниз на Маркуса, я наблюдаю, как его язык скользит по моему клитору, прежде чем его рот смыкается вокруг него и сильно посасывает. Все мое тело содрогается от всепоглощающего удовольствия, и я стону, еще сильнее, когда он погружает свои пальцы внутрь меня и находит то единственное место, от которого моя голова снова запрокидывается.
— Срань господня, — выдыхаю я, моя грудь поднимается и опускается от быстрых движений, эйфория наполняет меня, как никогда раньше. Я никогда не испытывала такого с Маркусом. Обычно он жесткий и быстрый, типа приковывает меня к гребаному крюку и подвешивает, пока врезается в меня. Ему нравится видеть по утрам синяки от его пальцев на моих бедрах, но эта его мягкая сторона — нечто совершенно иное, и мне никогда не будет этого достаточно.
Моя киска сжимается, и я тянусь вниз, запутывая пальцы в его волосах и держась за них. Это невероятно, захватывает дух и безжалостно во всех лучших смыслах. Он не смеет остановиться, и я вскрикиваю, отчаянно желая сладкого-присладкого освобождения.
Я чувствую себя такой чертовски живой. Такой расслабленной и осознанной. Я как будто чувствую силу своей крови, пульсирующую в моих венах, придающую мне сил и заставляющую чувствовать, что я могу все. Так ли это на самом деле? У Экстази такая дурная слава, не может
Проклятье. Что бы это ни было, я так рада этому.
Маркус проводит языком по моему клитору еще раз, и это все, что мне нужно, чтобы подойти к краю. Моя киска сильно сжимается вокруг его толстых пальцев, прежде чем превратить меня в судорожное месиво. Мой мир взрывается, и я вижу звезды перед глазами.
— О, черт, Маркус. Да.
Он не останавливается, позволяя мне испытать кайф на его пальцах, в то время как его язык продолжает ласкать мой клитор. Он сосет немного сильнее, и я вскрикиваю, интенсивность почти невыносима для меня.
Как только я остываю от кайфа, Маркус выпускает мой клитор из своих умелых губ и встает, на его губах играет чертовски гордая ухмылка.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, его теплые глаза затуманены желанием, и через меня проходит волна потребности.
Я провожу языком по нижней губе, и не сомневаюсь, что он видит голод в моих глазах. — Как будто я могла бы гулять всю ночь, — бормочу я низким, полным соблазна голосом.
Его глаза впиваются в мои, и они становятся только темнее, когда он тянется к пряжке ремня и срывает ее со штанов одним легким движением запястья.
— Это именно то, что я хотел услышать.
Я прикусываю губу, волнение растет глубоко внутри меня, когда я смотрю, как он снимает рубашку, демонстрируя свои впечатляющие татуировки. Тихий вздох срывается с моих губ. Я совсем забыла о девушке, которую он отметил на своих ребрах.
Я не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не провести пальцами по его теплой коже, наблюдая за тем, как он втягивает воздух, не привыкший к таким личным прикосновениям. Я поднимаю глаза и встречаю его разгоряченный взгляд.
— Кто она? — Спрашиваю я.
Он качает головой.
— Ты не хочешь делать это прямо сейчас.
— Хочу, — настаиваю я.
Он смотрит на меня короткое мгновение, прежде чем его рука опускается поверх моей на его ребрах.
— Это Флик, — говорит он мне. — Она была моим лучшим другом и значила для меня очень много. Она была влюблена в Романа, но нельзя отрицать, что она чувствовала что-то и ко мне, и к Леви. Но это было не одно и то же, она принадлежала ему.
Укол ревности пронзает меня, и мне остается только гадать, будет ли он когда-нибудь так заботиться обо мне. Мой палец касается маленького бриллиантового пирсинга.
— У нее были ямочки на щеках.
— Да, — он усмехается, его глаза сияют от всепоглощающей нежности, которую он испытывал к ней. — Она была чертовски великолепна.
Маркус нависает надо мной, обвивает рукой мою талию и без усилий подталкивает меня вверх по кровати. Моя голова опускается на подушку, когда его глаза задерживаются на моих.
— Ты не испытываешь ко мне того, что испытывал к ней.
Он качает головой, грубая честность омрачает что-то глубоко в моей душе.
— Нет, не чувствую, — говорит он, на мгновение убивая меня изнутри. — То, что я чувствую к тебе, — это нечто другое, нечто большее, чего я еще не совсем понял.