Психи
Шрифт:
Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия — плод воображения автора. Любое сходство с реальными событиями или людьми, живыми или умершими, является полностью случайным.
Для девушек, которым нужно немного сумасшествия в их жизни!!!
Пополните запасы батареек!!
1
К
Вздыхая, я бреду к холодильнику и бросаю взгляд на дурацкий листок бумаги, прижатый магнитом. ‘Уведомление о выселении’ — напечатано жирными красными буквами сверху, и я не могу отделаться от ощущения, что это было напечатано таким образом только для того, чтобы поиздеваться надо мной.
— Нет, да пошел ТЫ, — ухмыляюсь я, открывая дверцу морозилки и хмуро разглядывая содержимое.
Холодильник должен быть моим счастливым местом, но пустые решетчатые полки лишь напоминают о том, какими ужасными были последние полгода. На меня смотрит одна-единственная баночка наполовину съеденного мороженого, и с учетом того, какая у меня была неделя, я удивлена, что там вообще что-то осталось.
Это был один из тех особо дерьмовых дней, и то, что мой домовладелец подсунул уведомление о выселении мне под дверь, стало вишенкой на моем дерьмовом торте. Я по-королевски облажалась, и я абсолютно понятия не имею, что буду делать по истечении этих тридцати дней.
Если говорить серьезно, то мне, наверное, стоит отказаться от своего арендодателя. Он не виноват в том, что я не плачу за квартиру. Я знала, что грядет выселение, и, честно говоря, мой домовладелец дал мне больше времени, чем ожидалось. Хотя он и не заслуживает награды за свое терпение. Этот мужчина пытается залезть мне между ног с того дня, как я сюда переехала. Ему насрать на то, что я бездомная, этот засранец просто пытается увидеть, как далеко заведет его мое отчаяние. Он уже должен был понять, что никакие деньги, даже крыша над головой, не заставят меня склониться перед ним.
Я сжимаю баночку с мороженым "Орео", и тяжело вздыхаю, прежде чем закрыть дверцу морозилки с излишним энтузиазмом. Сейчас только начало пятого утра, и я чертовски устала. Я провела в клубе целую смену, уворачиваясь от придурков и стараясь расслышать заказы клиентов сквозь грохочущую музыку.
У меня болит голова. Недавно в клуб наняли нового ди-джея, который играет больше техно, чем имеет на то право, и каждая смена, которую я делила с ним, была не чем иным, как кошмаром. Не говоря уже о том, что иметь дело с моим засранцем боссом, который считает приемлемым обращаться со своими сотрудницами как с кусками мяса, — это всегда такое особое удовольствие. Мне нужно уйти оттуда, но на данный момент это мой единственный доход, и я не могу уволиться, пока не придумаю что-то еще. Хотя, если у меня нет аттестата о среднем образовании и других квалификаций, то это означает, что мне придется либо работать барменом, либо стриптизершей, либо продавать себя придуркам на улице. У меня не так много вариантов.
Покопавшись в кухонной раковине, я нахожу самую чистую ложку, которую только могу найти, и тащусь по короткому коридору в свою спальню. Сняв обувь у двери, я стягиваю черные рваные джинсы на бедра и ляжки, пока неловко не выхожу из них. Грязная черная майка одним движением
Матрас прогибается под моим весом, когда я опускаюсь на него и скрещиваю ноги, пряча под одеялом свои не сочетающиеся лифчик и трусики. Нажимаю кнопку включения на пульте от телевизора, и на маленьком экране появляется старый повтор "Игры престолов". Вздохнув, я снимаю крышку со своего мороженого и глубоко погружаю ложку в него.
Нет ничего лучше, чем расслабиться с баночкой мороженого после дерьмовой ночи… черт возьми, дерьмовых шести месяцев.
Мороженое "Орео" тает у меня на языке, когда я кручу ложку во рту. Я тяжело сглатываю, глядя, как Дейенерис берет под контроль своего здоровенного зверя-мужчину, и, черт возьми, эта сцена заставляет меня потянуться к прикроватному ящику. Я снимаю перед ней шляпу. Она гребаная сучка-босс, живущая долбаной мечтой. Кто бы не хотел трахнуть Кхала Дрого? От одной этой мысли у меня по коже бегут мурашки.
Поставив мороженое обратно на прикроватный столик, опускаю руку прямо к нижнему ящику. Вываливаю его содержимое на пол рядом с кроватью и начинаю перебирать бесконечные варианты. Большинство этих маленьких ребят даже больше не работают. Либо их аккумуляторы сели, либо я потеряла их зарядные устройства, но есть один особенный парень, который выдержит все бури и всегда придет мне на помощь. Я называю его Тарзаном, но не в анимационной версии, а в версии Александра Скарсгарда. Мы провели вместе несколько действительно удивительных моментов, наблюдая за этим чудовищем, скачущим по джунглям.
Пальцами обвиваю вокруг гладкого тела Тарзана, и он смотрит мне прямо в глаза, молчаливо обещая исправить мое кислое настроение. Я не могу сдержать восхитительной улыбки, которая растягивает мои губы. Прошло слишком много времени с тех пор, как я трахалась с парнем, но сейчас придется обойтись Тарзаном.
Я откидываюсь на подушки, сползая по матрасу и опуская Тарзана на кровать рядом с собой. Я приподнимаю бедра и спускаю трусики вниз по ногам, пока они не превращаются в беспорядочную кучу внизу моих простыней.
Мои колени широко расставлены, и я закрываю глаза, нащупывая на кровати Тарзана. Я нахожу его там, где оставила, и когда моя рука проскальзывает обратно под одеяло, тяжелое возбуждение поселяется внизу моего живота.
Я нуждалась в этом больше, чем даже осознавала. Я была так взвинчена сегодня, что после быстрого — а может, и не очень быстрого — взрывного оргазма я должна отдохнуть и наконец-то позволить себе заснуть. Я могу разобраться с дерьмовыми последствиями уведомления о выселении завтра и разработать план действий, но пока не взойдет солнце, здесь только я и Тарзан.
Мой палец зависает над кнопкой включения, и я глубже зарываюсь в подушки, когда Тарзан ложится прямо на мой клитор. Я мягко нажимаю до тех пор, пока первая вибрация не прокатывается по моему телу подобно землетрясению.
— Ммм, черт, — шепчу я в своей затемненной спальне, чувствуя, как восторг и наслаждение пульсируют в моих венах, помогая мне расслабиться.
Все мысли об уведомлениях о выселении и тупых мудаках из бара стираются из моей головы, оставляя лишь мысли о Кхале Дрого, нависшем надо мной. Пока мой палец проводит по изогнутому корпусу Тарзана, увеличивая силу, злобная ухмылка Кхала Дрого расширяется, а его глаза горят обещанием опасной ночи.