Психи
Шрифт:
— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА? — рычит он, в ужасе уставившись на своего брата.
Я поднимаю взгляд, яростно качая головой.
— Нет, я… — мои глаза обводят комнату, но девушки в капюшоне нигде не видно. — Это была не я. Я этого не делал. Я…
— ШЕВЕЛИСЬ! — рычит он, врываясь в комнату и пытаясь добраться до своего брата. Он хватает меня за руку и швыряет через комнату, прежде чем сильно упереться руками в грудь своего брата. — НЕ СМЕЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, УМИРАТЬ У МЕНЯ НА ГЛАЗАХ, МАРК.
Меня охватывает паника, и я обнаруживаю, что
Он думает, что это сделала я.
Он думает, что я ответственна за убийство его брата.
Если Маркус умрет, я, блядь, покойница. Они не остановятся, чтобы задать вопросы или оправдать меня. Я их враг номер один.
Слова женщины кружат у меня в голове, пока я продолжаю пятиться, мои глаза широко открыты, а сердце бешено колотится.
— Уходи сейчас же, или ты не оставишь мне другого выбора, кроме как заставить тебя бежать. Она точно знала, что делает.
Я прижимаюсь спиной к дверному косяку своей спальни, и когда мои глаза фокусируются на Маркусе и я вижу, как его жизнь ускользает, я понимаю, что, без сомнения, мои дни сочтены.
Мне нужно бежать.
Леви поднимает взгляд и, видя это решение в моих глазах, его охватывает ярость. Он молниеносно тянется к пистолету, и я не осмеливаюсь оглянуться. Я выбегаю из комнаты как раз в тот момент, когда еще одна пуля глубоко вонзается в дверной косяк, как раз там, где я стояла всего мгновение назад.
Я несусь по старым полам, мчась по гребаному замку, как летучая мышь из ада. Я в мгновение ока добегаю до лестницы, спускаясь по ней на ощупь, пока страх пронзает мое тело. Мое сердце колотится в груди быстрее, чем когда-либо прежде.
Я должна убираться отсюда к чертовой матери.
Я добегаю до вестибюля и мчусь к массивной входной двери, чувствуя, как натягиваются и расходятся швы на ногах. Она сказала, что дверь открыта.
— ГДЕ ОНА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ? — Я слышу яростный рев Романа, разносящийся по замку, говорящий мне, что он видел именно то, что видел Леви, и, в отличие от Леви, его руки не зарыты глубоко в грудь брата.
— ОНА УБЕГАЕТ.
ЧЕРТ.
Блядь. Блядь. Блядь. Блядь.
Я мертва.
Я липкими руками хватаюсь за ручку двери, и открываю ее, когда слышу, как Роман бежит по замку, перелетая через поручни, как гребаный ниндзя, и с легкостью спускается по ступеням, мчась за мной.
Я вырываюсь в холодную ночь, холодный ветерок обдувает мою кожу, словно жестокая атака, а вокруг льет дождь, но я преодолеваю это, перепрыгивая через две ступеньки парадного входа за раз. Я почти ничего не вижу, и от меня не ускользнуло, что и мой отец, и волки должны быть где-то здесь.
Я вижу машину вдалеке, но Роман быстро догоняет меня. Я должна добраться до нее раньше, чем он доберется до меня. Это моя единственная надежда.
Спотыкаясь о ступеньки, я бегу к машине, дождь хлещет мне в лицо, я слышу, как Роман ломится в дверь.
— ОСТАНОВИСЬ, —
Нет. Нет, нет, нет, нет.
Хватаясь за дверцу машины, я распахиваю ее и бросаюсь на водительское сиденье. Более чем осознаю, что эту штуку можно отследить, как и гребаный маячок у меня в руке, но я должна попытаться. Я вырву эту штуку из своей руки зубами, если потребуется.
Ключ оставлен в замке зажигания, и мои нервы становятся безрассудно дикими, когда я поворачиваю ключ и завожу двигатель. На это уходят драгоценные секунды, которых у меня нет, и когда я отпускаю тормоз и завожу машину, я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, что Роман мчится за мной, преодолевая ступеньки далеко позади.
— ЧЕРТ.
Я жму на газ и срываюсь с места, как разъяренный псих. Шины визжат по мокрому асфальту, и я быстро теряю контроль, поскольку задние колеса заносит в сторону. Роман останавливается позади меня, и как раз в тот момент, когда я думаю, что совершила идеальное бегство, я в последний раз смотрю в зеркало заднего вида и с ужасом наблюдаю, как Роман достает пистолет.
Давлю на газ, машина рвется вперед, и я изо всех сил пытаюсь сохранить контроль.
— Нет, пожалуйста. НЕТ, — кричу я, мои глаза наполняются непролитыми слезами.
БАХ!
Громкий хлопок эхом разносится по ночи, когда пуля Романа пробивает заднее колесо моей машины. Машину заносит, и она быстро переходит в неконтролируемое вращение, прежде чем врезаться в край подъездной дорожки и взмыть в небо.
Я кричу, колотя руками по двери, чтобы попытаться удержаться, когда она переворачивается раз, другой, затем третий, прежде чем, наконец, остановиться на ухоженной траве.
Кровь отливает от моей головы, когда ужасающая боль разрывает мой живот. Мое зрение затуманивается, и черные пятна угрожают ослепить меня, но моя борьба еще не закончена. Я моргаю, у меня кружится голова, когда я опускаю взгляд на толстый осколок стекла, торчащий из моего живота.
— Нет, — кричу я, моргая в темноте и быстро понимая, что вся эта гребаная машина раздавлена вокруг меня, перевернута вверх дном и не оставляет мне абсолютно никакого выхода. Я прижимаю руку к животу, пытаясь удержать осколок стекла неподвижно, когда локоть ударяюсь о разбитое окно рядом со мной, расчищая путь.
Хватаясь за оконную раму, я выбираюсь из-под обломков и выскальзываю на траву, резкие крики боли вырываются из глубины моего горла. Фары машины светят в сторону замка, когда я слышу отдаленный звук громкого волчьего воя.
Роман стоит на свету, пистолет свободно висит у него на боку, когда он медленно приближается ко мне, его глаза безмолвно говорят мне, что у меня нет шансов. Я бросаюсь обратно на траву, из-за торчащего стекла почти невозможно отодвинуться, когда кровь хлещет из моего живота.