Психи
Шрифт:
Меня бесит, что он всегда прав. Все они всегда правы, и что еще хуже, им нравится указывать на это. Это как постоянное напоминание о том, что я понятия не имею, как ориентироваться в этом запутанном мире.
Мое платье с открытой спиной великолепно, и я чувствую себя в нем гребаной мошенницей, особенно когда надеваю черные туфли на каблуках с красной подошвой в тон. Длинное платье волочится по земле, рукава доходят прямо до моих запястий, каким-то образом прикрывая каждый шрам на моем теле. Какой бы брат ни выбрал его, он приложил немало усилий, чтобы сделать все правильно.
Взглянув на часы, я выдохнула. Я действительно не хочу этого делать. Я не чувствую в себе достаточно сил, чтобы отправляться в путешествие, особенно туда, где мне придется постоянно быть начеку и прикрывать свою спину. Я все еще слаба от потери крови и едва могу продержаться несколько часов без необходимости принимать обезболивающие, так что сегодняшний вечер обещает быть интересным.
Я спускаюсь по лестнице и не удивляюсь, обнаружив трех братьев, ожидающих внизу, каждый из них в сногсшибательном костюме, от которого любая девушка упала бы на колени. В последний раз я видела их так хорошо выглядящими на мой второй вечер здесь, когда они настояли на самом странном званом ужине в мире. Тогда все было по-другому, и у меня не было возможности полюбоваться товаром, но сейчас я настолько бесстыдна, насколько это возможно.
Их костюмы идеально облегают фигуру, подчеркивая широкие, сильные плечи, а у основания шеи выделяются татуировки. Они выглядят ужасно аппетитно, именно этого любая девушка и должна ожидать от мужчины, родившегося в мафии.
Маркус смотрит на меня снизу вверх, в его глазах читается благоговение, когда его взгляд скользит по всей длине моего тела, останавливаясь на высоком разрезе вверху моего бедра.
— Мммм, — бормочет он, в его тоне слышится грубость. — В конце концов, мы все еще можем сделать из тебя жену мафиози.
Я останавливаюсь на полпути вниз по ступенькам, мои глаза расширяются, а сердце начинает биться чаще.
— Что ты только что сказал?
— Ничего, — смеется он, когда Леви ухмыляется, безмолвное сообщение передается между ними. — Поторопись и тащи сюда свою задницу, чтобы мы могли уехать. Поверь мне, ты же не хочешь опоздать на одну из деловых встреч отца. В конце концов, будет некрасиво, если его сыновья неуважительно отнесутся к его правилам в присутствии его деловых партнеров.
— Подожди, — выдыхаю я, переводя взгляд с одного брата на другого. — Там будут другие люди, похожие на него? Никто ничего не говорил о других людях. Я думала, что будем только мы и, возможно, его жена.
Роман усмехается.
— Нет никого, похожего на него, но нет, там будут мужчины, с которыми он обычно ведет дела, и их жены. Обычно это большое соревнование по измерению членов, чтобы напомнить всем, кто здесь главный. Ты можешь ожидать, что по меньшей мере трое мужчин погибнут, и тогда ты будешь чувствовать себя дерьмово, наблюдая, как их жены рыдают от горя, но потом все это закончится, и мы сможем вернуть тебя домой.
— Ты говоришь так, словно это не имеет большого
— Потому это не так, — объясняет Леви, встречая меня внизу и поддерживая за локоть. — Когда ты проходишь через это много раз, это становится повторяющимся и скучным. Вот увидишь. Тебе не о чем беспокоиться.
Я опускаю взгляд на землю, когда парни выводят меня прямо через парадную дверь, и на мгновение мне кажется, что это почти неправильно. Не думаю, что я когда-либо видела, чтобы эта дверь открывалась и закрывалась за все время, что я здесь нахожусь. Хотя Роман вынужден ввести уникальный код, предоставленный его отцом.
Мы спускаемся по массивной входной лестнице, и Леви крепче сжимает мою руку, чтобы я не упала. Черный внедорожник припаркован перед входом, и когда я подхожу к двери, не могу не оглянуться на массивный замок. Это первый раз, когда я по-настоящему вижу его так близко и лично. Это действительно невероятное зрелище, жуткое, но невероятное. Горгульи действительно являются вишенкой на торте, выступая в качестве последнего предупреждения всем, кто осмелится зайти так далеко, что им следует развернуться и бежать, пока не стало слишком поздно.
Парни не дают мне долго наслаждаться их домом, когда усаживают меня в черный внедорожник, и, прежде чем я успеваю опомниться, Роман жмет на газ, отправляя нас по длинной подъездной дорожке на самую дерьмовую деловую встречу, на которой я когда-либо присутствовала.
Мы едем почти час, и я ловлю себя на том, что сижу в тишине, глубоко задумавшись о ночи нападения. Так много вещей просто не имеют смысла, например, как Лукас Миллер узнал, что мы будем в том клубе, и как, черт возьми, ребятам удалось так быстро меня найти? Я была уверена, что буду прятаться в тех кустах несколько дней, прежде чем они найдут меня. Но тогда я, вероятно, истекла бы кровью.
Роман сворачивает на подъездную дорожку к массивному особняку и останавливается перед впечатляющими железными воротами. Он опускает стекло со стороны водителя и вводит код на маленькой клавиатуре, только когда ворота начинают открываться, я обнаруживаю, что вопрос срывается с моих губ.
— Как вам, парни, удалось так быстро найти меня той ночью?
Тишина заполняет машину, и я наблюдаю, как их острые взгляды перебегают друг на друга, каждый из них старательно игнорирует меня, но их молчание говорит о многом. Когда Роман снова нажимает на газ, везя нас по длинной подъездной дорожке, из глубины моей груди вырывается яростный вздох.
— ВЫ, УБЛЮДКИ, ВСТАВИЛИ В МЕНЯ УСТРОЙСТВО СЛЕЖЕНИЯ?
Все трое мужчин устремляют свои тяжелые взгляды прямо в лобовое стекло, пока мы едем по длинной подъездной дорожке, делая все возможное, чтобы избежать моего вопросительного взгляда.
Я снимаю нож с бедра и наклоняюсь вперед, обхватывая рукой сиденье и прижимая лезвие к основанию горла Романа. Этот ублюдок даже не моргает, пока его братья с изумлением наблюдают за мной, глядя на меня, как на львенка, пытающегося зарычать, но все, что они слышат, — это жалкий писк.