Психи
Шрифт:
Он продолжает, как будто я ни слова не сказала.
— Ты — игрушка. Для него ты всего лишь быстрый трах, чтобы скоротать время. Не привязывайся к нему, и если ты думаешь, что специально забеременеть — это спасет тебя, подумай еще раз. Тебя ничто не спасет.
Я приподнимаю подбородок, и на мгновение я вижу проблеск чего-то реального в его мертвых глазах.
— Ты имеешь в виду, как последняя девушка, которую вы, психи, спрятали здесь?
Его челюсть сжимается, а глаза Романа вспыхивают огнем, когда он протискивается мимо своего брата, чтобы посмотреть мне в лицо.
—
Я отталкиваю его от себя и перевожу взгляд с одного на другого.
— Я знаю, что один из вас, ублюдков, обрюхатил бедную девочку, а дорогой папочка приказал ее убить. Так какого черта ты ждешь? Просто убей меня сейчас. ПОКОНЧИ С ЭТИМ.
Ни один из них не вздрагивает от моего резкого тона, и от этого гнев разливается по моим венам, как яд.
— СДЕЛАЙ ЭТО, — требую я. — НИЧТО ИЗ ЭТОГО ДЕРЬМА НЕ СТОИТ ТОГО. ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО. УБЕЙ МЕНЯ УЖЕ.
Леви хватает меня за запястье и притягивает к себе.
— Не искушай меня, малышка, — говорит он мне. — Ты не готова к смерти. В тебе осталось слишком много борьбы.
Без предупреждения Леви отпускает меня, и вот так просто они с Романом выходят из комнаты, оставляя меня ни с чем, кроме моих мучительных мыслей. Никто не утруждает себя тем, чтобы отвести меня обратно в мою камеру внизу, и я чертовски уверена, что не сделаю ни малейшего движения, чтобы вернуться туда. Так что вместо этого я просто сижу и надеюсь, что я не стану такой, как та девушка.
Я теряюсь в своих мыслях, когда громкий ХЛОПОК разносится эхом по всему гребаному особняку. Мое сердце пропускает удар и тут же набирает обороты. Я острым взглядом обшариваю комнату, отчаянно выискивая какую-нибудь угрозу, но, когда ничего не появляется, понимаю, что встаю и выхожу из комнаты.
Я иду на тихий гул голосов, доносящийся из бального зала, и, когда заворачиваю за угол, обнаруживаю Романа, склонившегося над безжизненным телом доктора, с идеально круглым пулевым отверстием прямо между его широко открытыми глазами.
Роман медленно поворачивает свой острый взгляд, чтобы встретиться с моим. Я медленно начинаю пятиться, зная, что это полностью моя вина. Мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час, и страх пронзает мое тело.
Это его официальное предупреждение за то, что я просто знаю о девушке, которая когда-то была мной, — я следующая.
13
Я иду по ступенькам, когда передвигаюсь по парадной лестнице. Слезы текут по моему лицу, в то время как образ доктора, лежащего в луже собственной крови, повторяется в моей голове, его затравленные глаза смотрят прямо на меня.
Я никогда не видела мертвого тела, и, черт возьми, никто никогда не должен к этому привыкать. Страх все еще пульсировал в его широко открытых глазах. Хотя я знаю, что это невозможно из-за дыры прямо в центре его лба.
Братья просто стояли и смотрели, как будто убийство врачей — обычное дневное
Просто пиздец. Одно дело быть их маленькой секс-рабыней, которую держат в подземелье, но убийство? Я знала, что они более чем способны на это, но я никогда не думала, что это будет что-то такое, чему я буду свидетелем. В нем не было ни раскаяния, ни сожаления или вины, только бессердечное, хладнокровное убийство. Но глаза Романа. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким непринужденным, таким умиротворенным или довольным. Это отвратительно.
Этот мир намного хуже, чем я могла себе представить. Я знала, что они серийные убийцы, бессердечные и жестокие, но то, чему я только что стала свидетелем… Черт. Никакие слова не могут описать ужас, который сжимает мою грудь, тяжесть того, что только что произошло, или всепоглощающий страх, который угрожает искалечить меня.
Я следующая.
Бьюсь об заклад, они трое даже не понимают всей важности того, что они только что сделали. Они, вероятно, просто перешагнули через тело, как будто это ничего не значило, и теперь сидят за бокалом хорошего, освежающего виски, используя тело доктора как подставку для ног. Гребаные ублюдки.
У него были дети, и теперь эти дети вырастут, так и не узнав своего отца, и все потому, что открыла рот по поводу девушки, которую они обрюхатили. Как мне теперь жить с этим? Он пытался предупредить меня, пытался защитить меня от этого мерзкого зла, а я ничего не могла с собой поделать.
Я была безрассудна. Глупа. О чем я только думала? Я могла бы подождать, пока доктор благополучно уберется отсюда, но даже если бы я это сделала, они бы просто выследили его. Мне следовало промолчать. Я должна была защищать его так же, как он защищал меня, но я никогда не думала, что дойдет до этого. Откуда я могла знать?
Его кровь на моих руках.
Желчь подступает к моему горлу, и я прикрываю рот рукой, взлетая на верхнюю ступеньку и мчась по длинному коридору, отчаянно пытаясь вспомнить, в какой из этих комнат была ванная.
Я начинаю вышибать двери, и к тому времени, как добираюсь до третьей, нахожу то, что ищу, и тут же падаю на колени перед унитазом. Я вздрагиваю, извергая то немногое, что осталось у меня в животе. Снова и снова, пока меня не прошибает холодный пот и я не остаюсь дрожать на полу в ванной.
Слезы щиплют мне глаза, и, прежде чем я осознаю это, я срываю с себя одежду и ползу по холодному кафелю в душ. Я протягиваю руку, чтобы открыть краны, и ожидаю ощутить холодную воду, но в ней нет ничего холодного. Я прижимаюсь спиной к стене и подтягиваю колени к груди, когда вода обрушивается на меня, пропитывая волосы и растекаясь по коже, как некое защитное одеяло.
Я смотрю на свое отражение в стекле душевой и понимаю, что впервые вижу себя с тех пор, как меня забрали из квартиры. Я выгляжу ужасно. У меня глубокие мешки под глазами, а мои длинные темные волосы сухие и неухоженные, но из-за страха в моих голубых глазах меня почти невозможно узнать.