Прятки
Шрифт:
Сплетничать с друзьями — это одно, но просить парня, который меня трахает, изменить что-то — совсем другое.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Майлз.
Меня снова пробирает дрожь. Как, черт возьми, он может произносить мое имя так сексуально? Я никогда не был большим поклонником своего имени. Оно мое, и я использовал его всю свою жизнь, но оно старомодно и было источником кучи издевательств и насмешек, когда я был моложе. И по какой-то причине людям трудно его произносить, поэтому я постоянно
Но когда я слышу, как он произносит мое имя своим сексуальным голосом, мой полутвердый член за две секунды, а то и меньше, превращается в стальную трубу.
— Вместо того, чтобы просто ждать, пока я пойду бегать на закате, — говорю я тем проклятым хриплым голосом, от которого не могу избавиться. — Может, ты мог бы начать, когда захочешь. — Я сглатываю, когда он молчит. — И я не узнаю об этом, пока ты не сделаешь это.
Продолжающаяся тишина — это пытка, и я чувствую, как мое лицо и шея неприятно нагреваются, чем дольше она длится.
Я неправильно понял ситуацию? Не слишком ли я зашел, попросив своего преследователя перейти от первобытных игр и CNC к дабкону?
— Ты уверен, что знаешь, о чем просишь? — В его голосе явно слышится предупреждение, и тревога, которая закипала в моей груди, мгновенно рассеивается.
— Уверен, — говорю я ему.
Я думал об этом всю неделю и фантазировал об этом гораздо дольше, чем я когда-либо признаюсь. Я хочу этого, и если это единственный раз в моей жизни, когда я смогу исследовать эту сторону себя, то я, черт возьми, обязательно этим воспользуюсь.
— Вызов принят.
Всплеск адреналина, взрывающийся глубоко в груди, почти лишает меня дыхания, как и ощущение, будто мой желудок падает в свободное падение.
— Теперь ты хочешь рассказать мне, почему ты боишься?
Я несколько раз моргаю, удивленный резкой сменой темы.
— А? — хриплю я, как пещерный человек.
— Когда ты повернул камеру. Ты сказал, что тебе нужно с кем-то поговорить, потому что ты боишься, — напоминает он мне.
— А, да. — Я выдыхаю напряженный смешок. — Это.
Он молчит, а я глубоко вдыхаю. Дело не в том, что я боюсь ему рассказать. Скорее, я боюсь сказать это вслух. Пока что единственные люди, которые знают, что я сделал, — это я и два мертвых человека, и фантазийная часть моего мозга сходит с ума и убеждена, что, если я поделюсь этим с кем-то еще, даже с ним, это каким-то образом сделает все более реальным.
— Ты сказал, что знаешь о мужчинах, которые шантажировали меня, — начинаю я, и мой голос дрожит от нервозности. — И ты частично виноват в их смерти.
— Я действительно так сказал.
— Насколько ты знаешь о том, почему они шантажировали меня и что заставили меня сделать?
— Я знаю довольно
— Правда?
— Да. А теперь расскажи мне свою версию и заполни пробелы.
— Да, ладно. — Я подтягиваю колени к груди и обнимаю их. — Я увлекаюсь хакингом. Ты знал об этом? — спрашиваю я, когда он ничего не отвечает.
— Да, Феникс, я знаю.
Моя грудь и яички сжимаются, когда я слышу свое прозвище в его чертовски сексуальном голосе. Я настолько отвлечен реакцией своего тела на него, что не сразу осознаю, что он знает мое хакерское имя, а значит, вероятно, знает все об этой стороне моей жизни.
Что вполне логично, если он сталкер. Я не эксперт в этом деле и никогда раньше не сталкивался с такими людьми, но я знаю, что они обычно ищут и собирают всевозможную информацию о тех, за кем следят. Вероятно, он знает о моих скелетах в шкафу больше, чем кто-либо другой.
Он буквально единственный человек, с которым я могу поговорить об этом.
— В начале учебного года я получил электронное письмо от одного из них, Джейкоба Фишера. — Я делаю еще один вдох, чтобы укрепить себя. — В нем была ссылка на частный сервер, и в сообщении было сказано, что я должен нажать на ссылку, и у меня было 24 часа, чтобы ответить, прежде чем он обнародует то, что знает. Сначала я подумал, что это афера, и удалил письмо, заблокировав его адрес. Через час я получил еще одно письмо с того же адреса с той же ссылкой и подробным описанием хакерской атаки, которую я совершил несколько лет назад, которая получила широкую огласку и разозлила многих важных людей.
— Фальшивая благотворительная акция? — небрежно спрашивает он.
— Ты знаешь об этом? — спрашиваю я с недоверием.
— Я знаю об этом.
— Откуда?
— Скажем так, ты не единственный хакер, которого я знаю.
— О. — Я прикусываю губу на несколько секунд.
— Что ты сделал со вторым письмом? — спрашивает он, возвращая разговор к тому, о чем мы говорили.
— Я проверил, как, черт возьми, оно прошло, когда я заблокировал адрес, и это привело меня к системе Кингов.
— А потом что ты сделал? — спрашивает он, подталкивая меня, когда я делаю паузу, чтобы разобраться в беспорядке мыслей в своей голове.
— Я покопался и нашел кое-что, что они не хотели, чтобы я видел.
— Например? — Его тон тщательно нейтральный, что странно. Но вся эта ситуация и разговор вообще чертовски странные, поэтому я не задумываюсь над тем, что он знает, а что нет.
— Например, файлы на высокопоставленных членов некоторых других братств.
— Какие файлы? — В его голосе слышится напряжение, и это заставляет меня замолчать.