Прятки
Шрифт:
— Не может быть, — говорю я себе и дую на кубик, активируя своим дыханием квадраты, которые все еще черные. — Черт возьми, — бормочу я, когда все квадраты становятся видимыми.
Он был решен.
Я знаю, что решение кубика Рубика — это не какая-то сумасшедшая редкая способность, но и не обычная. И это не то, что кто-то сделал бы, особенно с теневым кубиком, если только не пытался бы передать сообщение.
Мое сердце колотится в груди, когда я кладу кубик на стол и пытаюсь понять, что происходит.
В моей комнате был кто-то, кого там не должно было быть, и он
Из всех вещей в моей комнате он переместил шахматную фигуру, изменил положение стрелок на моем часовом пазле и собрал и переместил один из моих кубиков Рубика.
Это должен был быть он. Никто другой не мог этого сделать.
Это его способ сказать, что он хочет поиграть еще?
В животе у меня закипает жар, и мой член приходит в движение, когда знакомое ощущение, что на меня смотрят, усиливается.
Он смотрит на меня прямо сейчас?
Не задумываясь о том, что я делаю, я возвращаюсь к комоду и открываю шторы. На этот раз, когда я смотрю наружу, я ищу его среди ветвей перед моей комнатой. Ничего нет, но это не значит, что его там нет.
Прежде чем я успеваю передумать, я бросаюсь обратно к столу, хватаю блокнот и черный маркер. Вернувшись к окну, я быстро пишу сообщение, а затем прижимаю его к стеклу.
На улице темно, и я не знаю, сможет ли он увидеть мое сообщение, но попробовать стоит.
ТЫ ТАМ?
Света не было, но одна из веток передо мной слегка зашевелилась и зашуршала листьями.
Это был он или ветер?
Кусая губу, я переворачиваю страницу блокнота и набрасываю еще один вопрос.
ЭТО БЫЛ ТЫ?
Ветка колышется, а листья трепещут и дрожат так, как не дрожали бы, если бы это был просто ветер.
Волнение, пронизывающее меня, настолько сильное, что у меня перехватывает дыхание, и я с трудом сдерживаю улыбку, опуская блокнот и записывая следующее сообщение. Прежде чем показать его ему, я беру сдвинутую пешку, поднимаю ее, а затем возвращаю на доску на то же место, где нашел, и прижимаю к стеклу следующий вопрос.
ЭТО ТЫ СДЕЛАЛ?
Ветка дрожит.
Это не пугает меня так сильно, как должно было бы, и я набрасываю новое сообщение. На этот раз, прежде чем показать его ему, я продвигаю одну из черных пешек на два поля вперед в ответном ходу.
ЭТО ТО, ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? ПОИГРАТЬ В ИГРУ?
Я не могу сдержать улыбку, когда листья снова шуршат.
Есть так много вещей, о которых я хочу его спросить, например, почему он решил головоломку с кубом теней или переместил стрелки на моих часах, но я сдерживаюсь. Я хочу знать ответы, но это не вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет». Вместо этого я задаю вопрос, который не дает мне покоя с тех пор, как я впервые вывесил для него сообщение на окне.
ТЕБЕ ПОНРАВИЛОСЬ ИГРАТЬ СО МНОЙ В ЛЕСУ?
Ветка снова колышется. Моя грудь сжимается, а желудок переворачивается от того, насколько сильнее это колебание, чем предыдущие.
Я переворачиваю страницу и пишу еще один вопрос, который не дает мне покоя с той ночи.
ХОЧЕШЬ КОГДА-НИБУДЬ ПОВТОРИТЬ?
Как
Ветка трясется, едва я прижал страницу к окну, и я улыбаюсь, увидев, как он выглядит восторженно, даже по сравнению с последним ответом «да».
В моей голове появляется идея, и я пишу свой вопрос, прежде чем успеваю отговорить себя.
ХОЧЕШЬ ПОСМОТРЕТЬ, КАК Я БУДУ СЕБЯ ЛАСКАТЬ?
Мой член твердый как камень, а кожа напряжена и горячая. После нескольких сообщений в окне я возбужден больше, чем в ту ночь в лесу, и мысль о том, что он смотрит, как я кончаю, пока я думаю о нем, гораздо сексуальнее, чем должна быть.
Ветка снова дрожит, гораздо сильнее, чем раньше, и его явный энтузиазм заставляет меня улыбнуться.
Это безумие, и мне понадобится много терапии, когда все будет сказано и сделано, но какая разница. У меня есть шанс исследовать одну из своих фантазий, и я им воспользуюсь.
Вряд ли у меня когда-нибудь еще будет шанс сделать что-то подобное, и если я умру на территории кампуса, то хочу немного развлечься перед смертью.
В моей комнате горит свет, и, хотя никто не может видеть, что я делаю, я чувствую себя полностью обнаженным и уязвимым, как будто я транслирую это в прямом эфире всему миру, а не просто в своей комнате, где за мной наблюдает мой преследователь. Ситуацию усугубляет то, что я смутно вижу свое отражение в стекле, но вместо того, чтобы отбить у меня охоту, это только заставляет меня хотеть большего, и я отступаю от комода, чтобы он мог лучше видеть меня в окне.
На мгновение меня охватывает паника, когда я снимаю куртку, а затем худи, но я отгоняю эту мысль, бросая одежду на кресло у стола. Я никогда не был импульсивным, но не потому, что у меня нет импульсивных мыслей и порывов. А потому, что я умею отговаривать себя от разных вещей, даже когда я действительно хочу их сделать.
Сейчас я не отговариваю себя от этого.
Стряхнув последние колебания, я снимаю футболку и отбрасываю ее в сторону. Внезапный поток прохладного воздуха на моей раскаленной коже вызывает дрожь, которая бежит по моему позвоночнику, только усиливая мое чувство обнаженности и уязвимости. Мои соски твердеют, и я нежно провожу пальцами по одному из них.
Вздох, который вырывается из меня от небольшого прилива удовольствия, тихий в тихой комнате, но мой стон, когда я делаю это снова, громкий и безудержный. Желая большего, я провожу рукой по передней части тела и потираю ладонью свой член.
Я уже твердый как камень и теку, и грубое трение денима о мягкий материал моих боксеров вызывает невероятные ощущения на моем чувствительном члене.
Боже. Я уже на полпути к финалу, а еще даже не вытащил член. Надеюсь, он считает мое нетерпение возбуждающим и не будет слишком строго судить меня, потому что я ни за что не смогу сдержаться, как только начну.