Прятки
Шрифт:
Каково это было бы, если бы он был на мне? Если бы его большое тело прижимало меня? Или, может, он снова связал бы меня. Мне всегда нравился бандаж, и я думал, что он мне понравится в реальной жизни, но физическое напоминание о том, что я не контролирую ситуацию, а вся власть принадлежит ему, было почти так же возбуждающе, как быть грубо обращаемым и использованным.
Мое тело напрягается, и я отчаянно пытаюсь сдержать оргазм. Я так близок, но я еще не хочу кончать. Я хочу продолжать думать обо всем, что он мог бы со мной сделать, обо всем, что я хочу, чтобы он со мной сделал, но я бессилен
Мои стоны громкие и сдавленные, и я трахаю свой кулак, как одержимый, пока не кончаю на пол. Когда мой оргазм наконец утихает, я остаюсь задыхающимся и держу свой измученный член, пока реальность медленно возвращается в мое сознание.
Меня пробирает дрожь, когда моя раскаленная кожа остывает, и я отпускаю свой член, чтобы взять футболку с кресла и надеть ее обратно. Игнорируя беспорядок на полу, я прихожу в себя и застегиваю брюки.
Я должен был бы чувствовать себя неловко или хотя бы немного странно из-за того, что только что произошло, но я не чувствую. Это было возбуждающе, и мне понравилось. Может быть, позже я пожалею об этом, но сейчас я чувствую себя слишком хорошо, чтобы беспокоиться, поскольку я переполнен эндорфинами от оргазма и приливом безрассудства и импульсивности вместо того, чтобы всегда играть по безопасному.
Стараясь не улыбаться как психопат, я подхожу к комоду, беру блокнот и маркер.
ТЕБЕ ПОНРАВИЛОСЬ?
Листья передо мной сильно трепещут.
Все еще улыбаясь, я пишу еще одно сообщение.
ТО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ В МОЕЙ КОМНАТЕ, ЧТО-ТО ЗНАЧИТ?
Это единственный способ, который я могу придумать, чтобы спросить, пытался ли он послать мне сообщения с помощью тех вещей, которые он перемещал. Это не даст мне ответа, почему и что они означают, но, по крайней мере, я узнаю, стоит ли тратить время на попытки их разгадать.
Ветви снова дрожат.
Мое любопытство определенно разыгралось, и вместо того, чтобы сказать ему, чтобы он не лез в мою комнату и оставил меня в покое, я пишу последнее сообщение.
ВЫЗОВ ПРИНЯТ.
Глава одиннадцатая
Джекс
Майлз опускает свой блокнот и смотрит в ночь. Он смотрит прямо на мое укрытие, но благодаря кромешной тьме и густому слою листьев, между нами, я вижу его, но знаю, что он меня не видит. Вытаскивая наушник из уха, я убираю его в чехол, когда он отворачивается от окна и направляется к своему столу.
Теперь, когда нет риска, что он увидит свет от моего телефона, я вытаскиваю его из кармана и выхожу из камеры, которую смотрел, когда его шторы были еще закрыты, и слушал, после того как он их открыл, затем прячу телефон и устраиваюсь поудобнее у ствола дерева, пока Майлз ходит по комнате.
Через несколько минут он исчезает из поля зрения, а затем проходит перед окном с полотенцем на руке и сумкой с туалетными принадлежностями в руке.
Я жду, пока он выйдет из комнаты, затем спускаюсь с дерева и ухожу в лес, чтобы остаться вне поля зрения. Когда я удаляюсь от дома Бун, я выхожу из леса и иду по многочисленным
Я не вижу никого, когда пересекаю территорию Кингов, но это неудивительно. Кампус сейчас похож на город-призрак. Здесь остались только несколько сотрудников, которые поддерживают работу школы до начала нового учебного года на следующей неделе, и горстка студентов, которые вернулись раньше.
Полное отсутствие студенческой жизни на территории кампуса — приятное облегчение после нескольких месяцев, проведенных в окружении людей. Мои шаги громко звучат в почти безмолвной ночи, и я замедляю шаг. Возможно, вокруг никого нет, но все же разумнее не привлекать к себе внимания подозрительным поведением.
Сегодняшний вечер прошел совсем не так, как я думал, но я не расстраиваюсь.
Джейс и я вернулись в кампус сегодня рано, и как только Майлз прошел через главные ворота, используя свой пропуск, я пошел к своему дереву, чтобы подождать его.
Я бы никогда не признался бы в этом никому, особенно Джейсу, но последнюю неделю я чувствовал себя странно не в своей тарелке. Как будто забыл что-то и не могу вспомнить, что именно, или как будто чего-то не хватает, но не понимаю, чего именно.
Как будто этого было недостаточно, мои мысли постоянно возвращались к Майлзу, и не только в моменты отдыха. Неважно, был ли я чем-то занят или просто отдыхал. Мысли о нем случайно всплывали в моей голове. Все это достаточно странно, но я не просто думал об игре в лесу и о том, как я смог воплотить в жизнь одну из своих самых сокровенных, но далеко не самых мрачных фантазий с ним.
У меня было много таких мыслей, но я также думал о нем — и о всех благостных вещах. Я задавался вопросом, чем он занимается и в безопасности ли он в доме своих родителей. Я думал о том, как он выполняет свои вечерние ритуалы, как и я, и представлял его каждый раз, когда мой кузен Ксав открывал энергетик передо мной, что происходило гораздо чаще, чем это могло быть полезно для здоровья.
Я обнаружил, что просматриваю файлы, которые у нас есть на него, и перечитываю детали, которые уже запомнил, и каждую ночь проверял камеры в его комнате, чтобы убедиться, что туда не проник никто посторонний.
Я думал, что возвращения в кампус будет достаточно, чтобы преодолеть то, что со мной происходило, но я ошибся. Мы пробыли в нашей комнате меньше часа, когда я сказал Джейсу, что пойду проверить кое-что, а потом поспешил в Бун-Хаус и без раздумий и даже без плана вломился в комнату Майлза.
Я даже не знаю, почему я это сделал. Ну, это неправда. Я знаю, почему. Я сделал это, потому что хотел. Просто не знаю, почему я этого хотел.
Установленные мной камеры работают отлично, и единственными людьми, которые заходили в его комнату, пока его не было, были две уборщицы, и они пробыли там менее тридцати минут. Они не трогали ничего, чего не должны были трогать, и не было никаких признаков того, что они занимались чем-то, кроме уборки.
У меня не было никаких причин быть там, но я все равно вломился, потому что хотел. И только когда я стоял рядом с его кроватью и смотрел на закрытые шторы, я принял импульсивное решение и сдвинул шахматную фигуру.