Прятки
Шрифт:
Я замечаю просвет между деревьями и бегу через него, отчаянно оглядываясь в поисках места, где можно спрятаться. Мне нужно найти место, которое не выглядит как укрытие, и я настолько сосредоточен на поиске подходящего места, что сразу не замечаю, что шаги позади меня прекратились.
Я оглядываюсь через плечо, почти ожидая увидеть, как он бесшумно приближается ко мне. Но там ничего нет. Его больше нет позади меня.
Что за черт?
Я замедляю бег до легкой пробежки и оглядываюсь, поворачиваясь на 360 градусов, чтобы осмотреть окрестности. Я нигде его
Я его потерял?
Покачав головой, я замедляю бег до шага. Мне просто нужно найти место, где спрятаться, а потом я смогу понять, где я, черт возьми, нахожусь.
— И-и-и-и!
Визг, который вырывается из меня, чертовски постыден, но я слишком сосредоточен на фигуре в черном, стоящей прямо передо мной, с низко надвинутым капюшоном, скрывающим лицо, чтобы заботиться о том, как глупо я звучу.
Меня охватывает страх, которого я никогда раньше не испытывал, и я замираю на месте, а он стоит, как хищник, окруживший свою добычу.
Моя грудь поднимается и опускается от тяжелого дыхания, и я с облегчением вижу, как его плечи поднимаются и опускаются, когда он тоже тяжело дышит, и мы стоим там, как будто в какой-то схватке.
Его нога дергается, как будто он собирается бежать. Этого достаточно, чтобы вызвать у меня приступ паники и активировать реакцию «бей или беги».
Я резко поворачиваюсь и бегу обратно, но его тяжелые шаги громко звучат и приближаются ко мне. Я пытаюсь бежать быстрее, но земля здесь необычно мягкая, а камни скользкие и неровные, что заставляет меня замедлиться.
У него, похоже, нет такой проблемы благодаря тяжелым ботинкам, которые он носит, и благодаря ровному стуку его шагов мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что он быстро сокращает расстояние, между нами.
Мою грудь наполняет еще больше страха и паники, и мое зрение затуманивается, когда громкий гул наполняет мои уши, а рука обхватывает мое плечо.
Мой крик высокий и нелепый, но у меня нет времени стесняться, потому что он обхватывает меня другой рукой за талию и поднимает с земли. Используя наш совместный импульс, он раскачивает нас, как бы запуская нас по полукругу, пока мы не оказываемся лицом в противоположном направлении. Вращение также замедляет нас, и его крепкий захват в сочетании с тем, как он впивается ногами в землю и отбрасывает наш вес назад, приводит нас к полной остановке.
Я странно благодарен ему за то, что он не сбил меня с ног, когда мои ноги снова касаются лесной почвы. На мне только футболка и беговые леггинсы, а острые камни и обломки деревьев вокруг нас разорвали бы меня на куски.
— Поймал, — хрипит он мне на ухо.
Я издаю странный звук, что-то среднее между вздохом и стоном. Восторг и еще большее сбивающее с толку возбуждение наполняют мое тело, и мой член становится еще тверже, а в животе накапливается жар.
Я слишком потрясен, чтобы что-то сказать, но он, похоже, не обращает на это внимания и грубо толкает меня к большому дереву, стоящему примерно в двух метрах от нас.
Я спотыкаюсь, когда мои ноги скользят по неровной земле, но через секунду он уже рядом со мной, направляя
Его дыхание тяжелое и громкое в моем ухе, а запах яблок и кардамона смешивается с чем-то, что пахнет кожей и старыми книгами, заставляя мой мозг сбоить, когда небольшие всплески спокойствия пробиваются сквозь мой страх.
Он поймал меня, точно так, как и обещал.
Что он со мной сделает теперь, когда я в его руках?
Глава девятая
Джекс
Майлз не сопротивляется, когда я прижимаюсь к нему сильнее и прижимаю его к дереву. На самом деле, он почти тает в моих объятиях, выпуская очередной полу вздох, полу стон, который заставляет мою и без того горячую кровь закипеть.
— Последний шанс уйти, — говорю я ему низким, хриплым голосом. — Хорошо подумай, что ты выберешь.
Его молчание говорит мне все, что мне нужно знать.
Я могу честно сказать, что оказаться здесь было бы одним из последних событий, которые я бы включил в свой список вещей, которые могут произойти сегодня, когда несколько часов назад я залезал на свое место перед его окном.
Все началось так же, как и в другие разы, когда я сидел там и наблюдал за ним, но потом он сделал то, чего я не ожидал, и, так сказать, сломал четвертую стену, когда поднял табличку с вопросом, есть ли я там.
Никто никогда не пытался общаться со мной, пока я наблюдал за ними. Черт, до Майлза никто даже не догадывался, что я за ними наблюдаю.
Я слышал голос брата в своей голове, который говорил мне не быть идиотом, когда я отвечал с помощью своего разведывательного зеркала. Я сказал себе, что сделаю это только один раз, чтобы подразнить его, но он продолжал писать вопросы, а я продолжал отвечать.
Когда он спросил, не хочу ли я поиграть с ним в игру, я подумал, что он просто болтает, и что он ни за что не сделает этого, но потом я увидел, как он переоделся в свою экипировку и выбежал на улицу.
У него была возможность прекратить все, прежде чем оно началось, и у него была возможность сделать это снова только что, но он этого не сделал. Это означает, что он либо безрассуден, либо глуп. В любом случае, он так же увлечен этим, как и я.
Наблюдать, как он убегает от меня, и преследовать его, когда я охочусь на него, было самым горячим и волнующим опытом в моей жизни. Я годами представлял себе именно это, но в моих фантазиях это никогда не было сексуальным.
Я думал, что лучший кайф, который я могу испытать без наркотиков и лекарств, — это охотиться на кого-то, как на добычу. Видеть их страх, когда они сводятся к своим низменным инстинктам, и весь их мир становится сосредоточен на мне. Бежать от меня. Прятаться от меня. Бояться меня.