Прятки
Шрифт:
И, может быть, ему нравится то, что он видит.
Глава седьмая
Джекс
Откинувшись на спинку кресла, я смотрю на изображение на экране, где Майлз открывает банку энергетика и делает большой глоток, одновременно печатая на клавиатуре другой рукой.
Он сидит за компьютером уже почти пять часов, и, судя по тому, как он хлебает напиток, будто
— Он уже делает что-нибудь интересное? — спрашивает Джейс из другого конца комнаты.
— Определи, что значит «интересное» — говорю я, когда раздается глухой стук, за которым следуют еще три.
— Что-то, кроме того, чтобы смотреть на компьютер как зомби, — отвечает Джейс.
— Тогда нет.
Я оглядываюсь на него через плечо.
— Твоему парню нужно завести жизнь, — сообщает мне Джейс, вытаскивая четыре лезвия из мишени, которую он установил, пока я был отвлечен.
— Наверное, трудно иметь жизнь, когда ты беспокоишься о том, что в любой момент тебя могут убить несколько человек.
Джейс машет мне ножами.
— Нас это никогда не останавливало.
— Он не такой, как мы. — Я снова быстро смотрю на экран, затем кладу наушники на стол.
— Нет, он не такой, — говорит Джейс, когда я встаю. — Но, с другой стороны, не многие люди такие. — Уголок его рта поднимается в ухмылке, когда я беру у него ножи. — Жаль их.
— Ты действительно хочешь это сделать после того, как я вчера надрал тебе задницу на утесах? — спрашиваю я, ухмыляясь в ответ.
— Отвали. Ты не надирал мне задницу, ты едва меня победил, — ворчит он.
— Это ты называешь уничтожением своего предыдущего рекорда?
— Полторы секунды — это не побитие рекорда. — Он бросает на меня пристальный взгляд. — Но если тебе нужно преувеличивать, чтобы почувствовать себя лучше, то кто я такой, чтобы спорить?
— Это было 1,8 секунды, — поправляю я и переворачиваю один из ножей в руке. — И учитывая, что ты не затыкался месяцами после того, как установил этот рекорд и побил мой старый менее чем на полсекунды, я бы сказал, что мое злорадство более чем оправдано.
— Я по-прежнему считаю, что ты сжульничал.
— Как я мог сжульничать? — Я не скрываю улыбку, видя разочарование Джейса.
— Ты использовал тот же маршрут, что и я. Ты бы никогда не побил мой рекорд, если бы не скопировал меня.
— Такого правила никогда не было.
— Значит, ты признаешь, что не смог бы обойти меня без обмана. — Он торжествующе улыбается.
— Нет. — Я показываю ему свою лучшую имитацию невинной улыбки. — Я просто указал, что не нарушил никаких правил. Ты не можешь сказать, что я обманул только потому, что ты вышел из себя и злишься, что тебя обогнали.
— Ты будешь продолжать болтать или начнешь бросать?
Вместо ответа я ухмыляюсь
Когда последний достигает цели, я смотрю на мишень. Все четыре ножа сгруппированы вокруг центра.
— Показуха, — ворчит Джейс, подходя к мишени.
Я улыбаюсь и жду, пока он вытащит ножи.
Джейс всегда был лучше в ближнем бою с ножами, и его умение вращать их и выполнять с ними трюки не имеет себе равных, но я всегда умел метать их точнее.
— Хочешь, я буду называть мишени? — спрашиваю я, когда он снова стоит рядом со мной.
Мишени, которые мы используем, имеют обычный силуэт человека с пронумерованной мишенью, напечатанной на груди фигуры, и еще одной над лицом. На мишени также есть маленькие цветные кружки над жизненно важными зонами, и именно на них мы сосредотачиваемся, когда тренируемся.
Он кивает, не отрывая глаз от цели.
— Красный, зеленый, синий, желтый.
Он уже бросает их, прежде чем я заканчиваю, и ножи впиваются в центр каждой из цветных мишеней, которые я назвал одну за другой.
— Неплохо, — говорю я ему, подходя к мишени, чтобы вытащить ножи.
— Надо дать тебе немного конкуренции, чтобы твоя голова не раздулась так, что не пролезала бы в дверь. — Он улыбается мне дерзко.
— Где бы я был, если бы не ты, чтобы умерить мою гордыню, — говорю я сухо и протягиваю ему ножи.
— Застрял бы снаружи, потому что твоя голова была бы слишком большая, чтобы пройти в дверь?
Я бросаю на него бесстрастный взгляд.
— Зеленый, желтый, фиолетовый, розовый.
Он бросает ножи немного неаккуратно, так как не успел принять правильную стойку, но все четыре ножа попадают в цель.
— Нам нужно поговорить о твоем желании играть в героя, — серьезно говорит он, подходя к мишени, чтобы вытащить ножи.
— Что ты имеешь в виду? — небрежно спрашиваю я.
Я ждал этого разговора с тех пор, как рассказал ему о том, что произошло.
— Каковы правила наблюдения за кем-то? — спрашивает он, вытаскивая лезвия.
— Наблюдать с расстояния.
— И… — подталкивает он, бросая на меня пристальный взгляд, когда подходит ко мне.
— И не раскрывать себя.
— И? — Он протягивает мне ножи.
— И не вмешиваться в то, что происходит, если это не касается меня и не подвергает никого из нас опасности. — Я беру у него ножи.
— И сколько из них ты нарушил?
Я не отвечаю.
— Желтый, синий, розовый, красный, — говорит он.
Я бросаю ножи с гораздо большей силой, чем нужно, и последний отскакивает от мишени и с грохотом падает на пол.
— Ага, — говорит он с пониманием и возвращается к мишени. — Скажи мне еще раз, что ты совсем не вовлечен и не заинтересован, и что для тебя это просто работа?