Противостояние
Шрифт:
– Нет, – вздохнула подруга.
– И на что надеется?
– Не знаю. Бар по его милости в долгах, поставщики судом грозят. А тут еще и стройка… – она аккуратно, чтобы не размазать тушь и стрелки, потерла уставшие глаза.
– Как ты только со всем этим справляешься? – всплеснула руками Мэрилин. – Может, мужа тебе найдем? Нормального, не такого как… твой Блэкджек. Ты ведь красавица у нас. И вид товарный, семнадцатки нервно курят в сторонке.
– Да нету их, нормальных. Сплошные
– Биология! Альтернатив не так уж много: или стремление передать гены как можно большему числу потомков, или вырождение. Смирись!
– Как-то не хочется смиряться с таким.
– Да ладно! Еще скажи, что в свои тридцать все еще ждешь принца!
– Уж точно не коня! – вспомнился недавний «призовой».
– Катя-Катя! – поцокала подруга. – Скажу тебе как профессиональная сваха: идеальный мужик – это вибратор. Всегда готов и есть не просит. Я вот шестой раз замуж сбегаю, и все – перейду на виброрежим.
– Ты?
– Я! А вместо брачного агентства секс-шоп открою! Очень перспективная сфера…
На любимую тему Мэрилин могла говорить часами. За пятнадцать лет с пятью мужьями и несчетным количеством ухажеров она успела стать если ни доктором, то кандидатом в доктора наук по сексуальным играм, игрищам и игрушкам. Обычно Катя с интересом слушала ее рассказы. Иногда даже узнавала, что-то новое для себя. Но сегодня, после ночи с Воиновым все эти советы по выбору вагинальных шариков, флоггеров и виброяиц действовали на нервы.
Между ног до сих пор было жарко, а внутренние мышцы бедер болели как после жестокой растяжки. Сто лет с ней такого не случалось. Не покидало ощущение, что ночью попала под поезд, а не под мужика. А ведь нужно было еще как-то подбить кассу и добраться до квартиры!
Сегодняшнюю ночь она твердо решила провести в своей постели и без эксцессов. Осталось продержаться всего пару часов. А потом пятнадцать минут езды, горячая ванна и сладкий беспробудный сон. В восхитительном одиночестве.
***
Дверь в каморку журналиста-единоличника Воинова резко распахнулась.
– Полуночничаешь? – с порога крикнул гость.
От неожиданности Роман резко дернулся, и бумажный стаканчик с двойным эспрессо, стоявший аккурат возле локтя, опрокинулся.
– Очередной компромат нарыл? – в кабинет вошел немолодой полный мужчина, Ломоносов Василий Иванович, главный редактор и давний приятель Воинова.
– Твою мать! Иваныч! – хозяин каморки стукнул кулаком по столу.
– Что?
– Посмотри, что ты натворил!
– Да я ж…
– Молчи лучше! – Роман осмотрел причиненный ущерб: залитые черновики, лужа на полу и огромное кофейное пятно на рубашке.
– Ты что ж это бдительность потерял? – сделал
– К жене своей после командировки так вламывайся!
– К жене так нельзя. Я человек немолодой, чтобы потом новую искать.
– А к подчиненным, значит, можно? – Роман быстро расстегнул пуговицы и стянул с себя мокрую рубашку. К счастью, в нижнем ящике стола всегда была запасная.
– На то они и подчи… – босс неожиданно осекся. – Это кто ж тебя так под хохлому расписал?
Воинов обернулся к другу.
– А? Что? – за долгий день Роман уже и забыл, что очаровательная хозяйка бара оставила свои метки на его пояснице.
– Ты что, на кошку упал? – присвистнул Ломоносов.
– Тьфу, ты об этом, – пробежался пальцами по свежим царапинам. – Да, на кошку. Несколько раз.
– Горячая киса, – осматривая боевые ранения, восхитился друг. – После этого она просто обязана отвести тебя в ЗАГС.
Воинов в ответ проворчал что-то невнятное.
– Что ты там под нос себе бурчишь?
– Отстань, – рыкнул Воинов.
– Так хорошо было, что зубы сводит? Ай, да киса! Теперь она точно от тебя не отстанет. Попомни мои слова: это не царапины у тебя на спине, а клинопись! Хочешь, переведу на русский, что написано?
– Не надо! Хватит с меня лингвистов на сегодня.
– А я все же переведу! – не унимался босс. Давненько он не видел Воинова таким раздраженным, грех было не воспользоваться случаем. – Так вот, там кровавыми зарубками по телу твоему: "Частная собственность! Отныне и вовеки веков…"
– Аминь, – закончил за друга Роман.
– Эх, киса…
– Не помнит она ничего. Вообще.
Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы.
– Что? – Ломоносов выпучил глаза.
– Что тут непонятного? – обозлился Роман.
– Вообще-вообще ничего не помнит? – босс сощурился. – Или, может, помнить нечего?
Воинов сложил на груди могучие ручищи, демонстративно поиграл мышцами.
– Поматросила и бросила, значит… Дела! Жаль, свежий выпуск газеты уже сверстали. Заголовок "Сразу после секса Романа Воинова забыла баба" в передовице смотрелся бы убойно.
– Брр… Коряво звучит.
– Согласен. Но ради тебя я напряг бы весь отдел криминального обозрения. Те умеют сочинять. А в твою честь… Редактор "АиФ" от зависти лопнет!
– Тащишься, гад?
– Как последняя сволочь.
Чистосердечное признание разоружило, но герой-любовник расслабился зря.
– Слышь, Ромчик, – друг резко стал серьезным. Именно таким тоном он, редактор и руководитель с многолетним стажем, обычно сообщал самые дурные новости. – А ведь "улыбаемся и машем" не твое. Дело серьезное.