Противостояние
Шрифт:
Глава 2. Интимные подробности
Коктейль «Bull shot»
Восстанавливающий коктейль.
Может выступать в качестве тонизирующего утреннего
напитка, который так необходим после вечерних излишеств.
Состав:
водка – 30 мл;
говяжий бульон – 90 мл;
лимонный
соль, перец – по вкусу;
соус «Табаско» – 6-10 капель.
Рецепт: смешать все ингредиенты в шейкере со льдом.
Наполнить бокал льдом. Процедить напиток через
ситечко и украсить долькой лайма.
Бармен Гриша или, как было указано на его бейдже, Грег, старательно делал вид, что ничего не видит и кроме музыки ничего не слышит. Получалось неплохо – многолетний опыт сказывался, хотя раскрасневшаяся хозяйка бара притягивала взгляд. Катерина Дмитриевна сегодня весь день выглядела странно. И дело было не только в румянце.
Во-первых, она приехала в бар позже обычного. За несколько лет работы бок о бок Гриша подобные случаи мог пересчитать по пальцам одной руки. Во-вторых, в ее внешности произошли удивительные перемены. Миниатюрная стройная брюнетка, сегодня она казалась совсем тростинкой. Чуть ли не прозрачной, толкни – улетит. Словно после недели на какой-нибудь женской мазохистской диете. А ведь накануне нормально поужинала и даже отведала чизкейк с вишней по новому рецепту шефа.
Ну и, наконец, третье – похмелье! Кому, как не Грише, было это заметить! После бессчетного количества сеансов утренней реанимации загулявших клиентов он мог вычислить несчастного за долю секунды. По нетвердой походке, по трясущимся рукам, по бегающему взгляду… Даже по цвету ушей! А уши хозяйки сегодня были гораздо белее обычного. Этак на пару-тройку бокалов виски и полбутылки исчезнувшего из бара «Реми Мартина» восемнадцатилетней выдержки.
За коньяк было обидно до слез. Гриша столько раз представлял, как в бар войдет какой-нибудь важный гость, и он торжественно откупорит свою прелесть. Но теперь мечтам не суждено было сбыться… Не перелиться в другую тару и не разбавиться. В связи с этой потерей бармен с самого утра повязал на голову черную бандану с черепами и загрузил плейлист местной стереосистемы траурными мелодиями.
В кухне гремела посуда, свистел чайник, а в баре вместе с Гришей оплакивал утрату «Реми Мартина» легендарный Бон Джови. Песня «не для разбитых сердец» повторялась по три раза за час.
– It's My Life! – лилось из динамиков, и даже шум стройки за окном не мешал трауру бармена.
***
К чести Катерины Дмитриевны, держалась она неплохо. Кроме Гриши вывести хозяйку на чистую воду было некому. Даже лучшая подружка не смекнула. Поздоровавшись, ушла за дальний столик утирать слезы какой-то пухлощекой девице, явно очередной клиентке своего брачного агентства.
Не первой и не последней. Бар терпел и не такое. Несмотря на сырость за угловым столиком, все шло своим
Перед самым закрытием на высокий табурет у барной стойки переместилась Катина подруга. Гриша тут же выдал ей свой фирменный успокоительный коктейль с мятой и ромом и покинул рабочий пост, чтобы не мешать дамам общаться.
– Вот смотрю я на себя, – уже не молодая, но все еще привлекательная блондинка с телом модели плюс-сайз и лицом ангела подышала на зеркальце и после вытерла его о левую грудь. – А ведь красотка! Монро! И, между прочим, Мэрилин.
Катя, прищурившись, посмотрела на нее, но отвечать не стала. Дикую идею сменить имя с нормального "Лена" на "Мэрилин" она так и не поняла. Эту прихоть не понял даже очередной, "пятый и не последний", муж Лены, но удивительное внешнее преображение компенсировало любую глупость.
– А почему это ты сегодня такая кислая? – Мэрилин наконец отвлеклась от созерцания себя любимой и обернулась к Кате.
– Нормальная я, – та отмахнулась. Делиться информацией о своей ночной выходке она не спешила. Лена, конечно, была надежнее швейцарского банка, но следовало для начала самой переварить случившееся. – Работы много.
– Работы, работы! В стране, вообще-то, кризис, так что радуйся! Кстати, а о чем ты шушукалась с Воиновым?
– С кем? – превозмогая новый приступ головной боли, переспросила Катя.
– Ну, с Воиновым!
– С каким еще Воиновым?
– С Романом Геннадьевичем! – как умалишенной пояснила подруга. – Самым обаятельным сукиным сыном из всей нашей журналистской своры.
Катя изогнула бровь.
– Ну, ты темнота! – поцокала собеседница. – А еще два высших и хозяйка бара. В люди тебя, что ли, вывести?..
– Так что там про Воинова? – подруга аккуратно вернула течение разговора в интересующее ее русло.
Дважды просить не пришлось. Интуитивно почуяв, что вопрос не праздный, Мэрилин перегнулась через столик и зашептала:
– Не женат, не привлекался, имеет грамоты, награды и… Если верить легендам, вообще имеет все, что движется. Поговаривают, что он вообще би! Уф!
"Кхм… Вот и познакомились!" – подумала Катя, а вслух сказала:
– Не может быть!
– Точно тебе говорю. Он ходок на два фронта, – Мэрилин озорно улыбнулась и прижала к груди свой гроссбух с записями о последних клиентах. – Женить бы такого.
Катя чуть со стула не упала.
– Ленка, у тебя профдеформация!
– Тю! Никакая не деформация. Маркетинговый ход! Представляешь, какая это реклама?
– Смеешься?
– Нет! Воинов – призовой жеребец! Это тебе не заштатный сисадмин Пуговкин, который известен только в эльфийско-танкистских кругах. Если этого окольцую, считай, до пенсии по уши в заказах.
– Безжалостная ты! Никакой женской солидарности, сама ж сказала, что он бабник.
– Кто бы говорил о моей безжалостности! Не ты ли уже год просишь женить своего Игорька? А твой бывший тоже не сахарок!
– Молчи, – Катю передернуло. – Даже имя не произноси.
– Еще не отвял? У-у, идолище поганое!