Противостояние
Шрифт:
Благородный изысканный напиток для знатоков. Ни при каких обстоятельствах, ни по какому поводу Катя не позволяла себе даже пригубить его. Стопроцентная потеря памяти как плата за наслаждение совершенно не прельщала. И вот вчера, непонятно, по какой причине, она нарушила свой собственный запрет. Возмездие последовало незамедлительно. Пробуждение в чужой постели, раскалывающаяся голова и слабость.
На полном автомате исполняя свою привычную работу, она по крупицам пыталась восстановить в памяти прошедший вечер.
***
Как ироничный ответ на молитвы Екатерины Дмитриевны Виноградовой, в десять вечера за барной стойкой неожиданно материализовалось одно из главных действующих лиц минувшей ночи. Облапив взглядом хорошенькую хозяйку бара, Роман Воинов уселся на высокий стул у пивных кег и щелчком пальцев потребовал бокал светлого. Ни дать-ни взять – местный хозяин и повелитель.
Чувствуя, как к лицу приливает кровь, а ноги подкашиваются, Катя резко отвернулась к полкам с алкоголем. Второй раз за день пришлось шептать себе слова аутотренинга: «Спокойствие, только спокойствие!» и надеяться, что удастся улизнуть незаметно. Но надежда на побег таяла с каждым покашливанием сзади.
– Будем молчать? – поинтересовался клиент спустя пять минут.
Хозяйка бара передернула плечами и, повернувшись к стойке, продолжила полировать бокалы. Не ее работа, но успокаивало лучше ромашкового чая.
– Ну ладно! – Воинов опрокинул в себя полбокала пива и вместо того, чтобы достать кошелек и рассчитаться, выудил из кармана брюк свой случайный трофей.
Когда элегантные трусики опустились в стеклянную вазочку для чаевых, бокал чуть не выпал из Катиных рук. Шелковая ткань поверх мятых купюр смотрелась вызывающе. Сидящий рядом немолодой завсегдатай, залюбовавшись таким натюрмортом, поперхнулся своим напитком.
– Так промокли… До сих пор влажные, – заговорщицки прошептал соседу Воинов.
Катя щелкнула полотенцем прямо перед носом сплетника. За тем не заржавело. Кончик языка мелькнул между чувственных мужских губ, и Кате отчаянно захотелось прокрутить этот жест назад, а затем поставить на многократный повтор. Каким бы нахалом не оказался ее ночной приятель, а в привлекательности отказать ему было сложно. Насмешливые серые глаза, прямой красивый нос, высокий лоб и грешные губы – коктейль "Искушение во плоти". Еще бы вспомнить, что между ними было…
Дождавшись, когда они остались возле стойки вдвоем, Катя решилась. Тянуть с главным дольше не было смысла. Она облизала пересохшие губы и, гордо вскинув подбородок, спросила:
– Мы переспали?
Собеседник округлил глаза. Ни «Здравствуй, дорогой», ни «Как себя чувствуешь», а вот так, с места в карьер – самое необычное приветствие в его жизни.
– Повтори, пожалуйста? – он
– Мы. Переспали?
– Да… – удивленно.
«Проклятие», – мысленно выругалась Катя.
– Уверен?
– А ты не ощущаешь? – он стрельнул глазами в развилку ее ног.
Мгновение, и приятная тянущая боль, что не давала покоя Кате с самого утра, стала острее. Ошибки быть не могло: вариант с невинным сном в обнимку с этим красавчиком и его подружкой отпадал. Еще бы вспомнить подробности своей эскапады… Амнезия нервировала.
– Совсем не помнишь? – сочувственно уточнил Роман.
– Нет…
– Вот ё…
– Да, – Катя вздохнула. – Мне хотя бы хорошо было?
– Все четыре раза.
– Что? Четыре? – зеленые глаза стали круглыми.
– Или пять… Столько всего было. Не до счета.
– Час от часу не легче! – последняя фраза сразила наповал. Значит, падение было по всем фронтам. Эпично, без тормозов и со спецэффектами. Она потрогала ладонью щеки. Те пылали.
– Хм… Тогда ты не жаловалась.
– Да кто ж, когда четыре… или пять, жалуется? Но я хотя бы не опозорилась? – теперь терять было нечего.
– Ээ… В целом неплохо. Над минетом нужно еще поработать, но сверху ты вне конкуренции.
– Да? – хотелось сквозь землю провалиться. – А мой бывший говорил, что я отменный… лингвист.
– Мм… Я бы сказал, усердный. К делу подходишь с душой, с фантазией, но, – он уперся взглядом в ее губы. – Ты слишком много уделяешь внимание яйцам.
– Мошонке? – шепотом.
– Яйцам! Км… Посасывать вовсе не обязательно.
– Не нужно?
– Им вполне хватило бы и дружеского поцелуя – поздоровалась и ладненько.
– Твою мать! – простонала она. – Где ж ты раньше был? Я десять лет лажаю в минете!
– Ну… Теперь срочно провести работу над ошибками и можно снимать качественное хоумвидео.
Катя вначале хотела возмутиться, но бесстыжие серые глаза напротив так весело блестели, что губы сами расплылись в улыбку.
– Тебе идет, – подмигнул Воинов.
– Что?..
– Улыбка. Очень идет! Делай так почаще, и я перестану ходить в другие бары.
– Как многозначительно звучит!
– Женщина! – клиент закатил глаза. – Прав был Хайям:
«Опасайся плениться красавицей, друг!
Красота и любовь – два источника мук.
Ибо это прекрасное царство не вечно:
Поражает сердца и – уходит из рук».
В жизни Екатерины Дмитриевны Виноградовой уже попадались мужчины, которые способны были прочесть ей стихи и даже станцевать стриптиз. Но Хайям после ночи качественного секса!..
С этого момента в личной Катиной "табели о рангах" Воинов надежно закрепился на ступеньке "Генералиссимус наглости". Самая вершина. Даже редкостному мерзавцу бывшему мужу было далеко до такого звездного статуса.