Противостояние
Шрифт:
В ночном завывании волков, в утренней перекличке птиц, в хмельной беседе жизнь казалась простой и понятной. Вот большой деревянный дом, за ним речка, а еще дальше густой лес. В доме хозяин и его жена, раз в неделю наведывается местный участковый, привозит провизию. Идиллия. Не хватало только чего-то. Мелочи какой-то. Но определить, чего именно, у Воинова все никак не получалось.
– Хоть раз в нормальной попаришься, – приговаривал он, выбирая под стрехой подходящий веник. – Матрена нам чая на травах заварит. С медом!
Уговаривать Воинова не пришлось. На радостях, что спаивать больше не будут, он готов был по первой команде скинуть с себя одежду и ломануться в баню. И даже не важно, что за баня. Хоть не протопленная, хоть с еловым веником!
***
К счастью гостя, баня и вправду оказалась хорошей. Через полчаса экстремальных термальных процедур, Роман почувствовал себя заново родившимся. Палыч, не щадя ни себя, ни товарища, поддавал жару, орудовал веником и подливал чай.
Оставалось лишь догадываться, откуда в его сухоньком немолодом организме бралось столько сил. Выдержать темп егеря оказалось непросто. К окончанию второго часа Воинов готов был сделать то, чего не смогли от него добиться даже вооруженные до зубов боевики ХАМАСа – попросить пощады.
– Хорошо попарились, – спустя еще час, уже на лавке возле бани, признался хозяин.
– Крепкий ты, хоть и городской. Мышцы явно не печатной машинкой накачал.
– Ага. Диктофоном, – Воинов с трудом ворочал языком.
– Если бы не грязюка, можно было бы еще в речушке искупнуться. В холодненькой!
Роман глянул вправо на реку. Поросшая камышом, она скорее напоминала болото. Однако надеяться, что Палыча остановят квакающие лягушки и зеленая тина, не приходилось.
– Хороший заплыв после горячей баньки – это ж такая благодать! Потом можно было бы снова в баню идти, – продолжил егерь.
– Легко! – Воинов возблагодарил Бога за непроходимую жижу.
– Вот! Слово настоящего мужика, – егерь хлопнул собеседника по плечу. – Уважаю, Геннадьич! Со мной столько,
Роман чуть не сказал "идиот", но речевой аппарат очень вовремя отказался ему подчиняться.
– Герой! Я в твои годы тоже выносливый был и горячий, – ни с того ни с сего вдарился в откровения Палыч. – Не вылезал из неприятностей. Веришь, дня не мог прожить без подвига!
Кивнув, Роман краем простыни утер с лица капли пота.
– Да. Было время, – продолжил собеседник. – А потом все достало. Устал геройствовать. Оставив сыну квартиру и машину, собрали с Матреной манатки и сюда переехали. Самое правильное решение в жизни.
– Да. Хорошо здесь.
– Как подумаю, что не решился бы… Город к шестидесяти сделал бы меня стариком, а здесь – природа лечит.
– Палыч, не уговаривай. А то останусь у тебя насовсем.
– Рано тебе!
– В самый раз.
– Ай, Роман Геннадьевич! – егерь пополнил обоим кружки. – Женщину тебе надо хорошую, а не в лес! Я ж сказал: квартиру, машину, сына! Вот как будет, что оставить, тогда и думать начнешь.
– Я пока пас! Для сына нужно жениться, а мне как-то голову в петлю совать не охота.
– А какому мужику охота?
– Так у тебя… – Воинов кивнул в сторону дома.
– Так то Матрена, а не баба какая-нибудь! – Палыч помахал указательным пальцем перед носом собеседника. – Сечешь разницу?
– Ээ…
– Что, совсем не понимаешь? – как у убогого переспросил он.
Роман недоверчиво нахмурился.
– Вот молодежь! – усмехнулся Палыч. – Бывают бабы. Они как пальто с чужого плеча. Вроде греют, вроде фасон ничего, а все равно так и хочется снять. А бывают… свои, – егерь почесал затылок. – Хрен поймешь, в чем разница, только свою с бабой не перепутаешь.
– Нет, не понимаю, – Роман закинул руки за голову и откинулся к стене. После хорошей бани ему не хотелось никаких разговоров. Из-за высокой температуры мозги будто испарились. В голове стоял туман из мыслей и образов, а внезапно отяжелевшее тело кренилось набок, в сон.
Конец ознакомительного фрагмента.