Против течения
Шрифт:
Кто научил его такому странному поведению? Вроде бы простой инженер-механик, три года как закончил НЭТИ. Откуда набрался? Блин, вампир, который хочет высосать кровь из нас. Эти мысли сразу оборвались, когда внезапный резкий свист микрофона резанул по ушам. Хм… Сапожник без сапог? Слишком чувствительный микрофон? Секунда и голос Андрея абсолютно чистый, без каких-либо искажений наполняет пространство.
— Приветствую вас, друзья!
— Привет, Андрюх! — отвечает какой-то шутник из зала.
— Сегодня мы немного поболтаем о музыке протеста, кое-что посмотрим и послушаем. И поскачем,
— Точно! Сегодня я расскажу вам о… он переходит на патетический тон — «Пинк Флойд»!!! и «Лэ-э-э-э-д… Зеппелин»!!! Итак — композиция из альбома «Дарк сайд оф зэ мун» — «Моней»!!! — текст Роджер Уотерс, музыка — предмет коллективного творчества Пинков. — Череп щелкает клавишей.
Шелест купюр и звон монет потихоньку наполняют пространство. Вот включается ударник и жестким мощным ритмом задает почти маршевый рисунок. Голос Гилмора возникает, как всегда, внезапно, но заставляет повторять про себя непонятные слова. Стоять на месте просто невозможно! Народ быстро сдвигает стулья к стене. Мощные звуковые волны из динамиков заставляют тело вибрировать.
Свет внезапно гаснет. Только цветные всполохи светомузыкальной системы ритмично вспыхивают на потолке, отбрасывая световые блики на публику внизу.
Игра цветных теней развертывалась передо мною; Сама мелодия постепенно становится главным действующим лицом. Просто замечательно, что музыка звучит в почти полной темноте. От людей остаются только тени, бьющиеся в ритме барабанов Ника Мэйсона. Басовый рифф Уотерса пронизывает тело от ушей до кончиков пальцев.
Громкость звука не позволяет думать о постороннем, только сливаться с музыкой. Образы, которые, то мягко покачиваются подобно лодке на прибрежной волне, то мощно сталкиваются друг с другом, то растворяются в воздухе, словно наполняя собой пространство. Шесть минут композиции пролетают незаметно.
— Вещь! — восклицает мой сосед, переводя дыхание — чувствуешь какой звук?
— Класс! Пинк флойт это мастера, кто б говорил! Как сакс летает, обратил внимание?
Ответа я уже не слышу. Череп врубает Зепеллинов, сопровождая кратким вступлением:
— Друзья, сейчас слушаем известную и давно всеми любимую «Стэйр ту хэйвен». Мы помним, что этой музыкой Роберт Плант и Джимми Пейдж активно протестуют против войны во Вьетнаме, против безработицы и против несправедливости вообще.
Мягкая, похожая на гавот мелодия из гитарных переборов Пейджа сплетаются с печальным голосом. Музыка проникает, кажется, прямо под кожу. Улёт! Девочек среди присутствующей публики хватает и постепенно вся толпа разбивается попарно…
Вечеринка продолжается в течении трех часов. Череп к концу мероприятия совсем выдохся, потные пряди прилипли ко лбу, но не уходит — сторожит бесценную аппаратуру. Я его очень даже понимаю, такой больше не существует. Было ясно, что мероприятие удалось на славу.
— Пётр
— Владимиров? Заходи, не тяни кота…, тут по твою душу письмо от населения. Сейчас будешь отчитываться, чего там в твоей вотчине происходит.
— Игорь Митрофанович, побойтесь бога! Я же вам в пятницу всё докладывал. Всё замечательно. Новых членов принимаем, статьи в заводских многотиражках публикуем, в центральную прессу отчеты отправляем… Что еще за сигналы с мест? С каких мест? Ничего не понимаю.
— А вот это, брат, твоя недоработка! — несмотря на грозный тон, Тихонов только изображал грозного начальника, — тут у тебя под носом комсомольцы устраивают идеологические диверсии, а ты значит, ни сном, ни духом?
— Что! Какие еще диверсии? Причём тут мой агитационный сектор? — не выдержав, начинает возмущаться Владимиров.
— Ты не егози, не егози, ишь взъерепенился… На вот, возьми письмо нашего уважаемого ветерана. Или ветеранки? Может ветеранши? Не знаю, как правильно… В общем, читай и как-то комментируй.
Петр Михайлович взял из рук Тихонова листок, вырванный из школьной тетрадки, и углубился в чтение.
«Первому секретарю Дзержинского районного комитета ВКП(б) от заслуженной коммунистки на пенсии Овсянко Галины Николаевны. Донесение.
Доношу до вашего сведения, что в субботу 12 декабря сего года в помещении физкультурного зала клуба «Темп» завода Точного Машиностроения имела место идеологическая диверсия, выражавшаяся в массовом преклонении перед Западом и его бескультурными ценностями. Молодыми людьми обоего пола всячески попирались нормы коммунистической морали и кодекс строителя коммунизма, а также основы советской нравственности. Организаторы цинично способствовали проведению в среду нашей советской молодежи тлетворного влияния буржуазной псевдокультуры, пропаганды чуждых идеалов и настроений. Это выражалось в проигрывании громкой музыки неизвестных мне, но явно вредительских исполнителей, а также в так называемых танцах, состоящих из неприличных движений разными частями тела.
Прошу обратить пристальное внимание на вредительскую деятельность наших идеологических врагов окопавшихся в среде комсомольцев завода точного машиностроения. Если не осознают, то хорошо бы их расстрелять.
С коммунистическим приветом, Галина Овсянко, член ВКП(б) с 1939 года».
— Игорь Митрофанович, и вы серьёзно относитесь к этому бреду выжившей из ума старушки?
— Я то, могу и проигнорировать, но сам пойми, чай не первый день замужем, вдруг кому-то захочется моё место занять? А может это ты меня подсидеть решил таким дурацким способом? Нет? Это радует. Тогда думай, как с этими комсомольщиками быть, вот же навоспитывали на свою голову. Может их всех скопом на БАМ отправить с тобой во главе? Не хочешь? Ладно, не бери в голову, иди лучше думай, как канализировать эти молодецкие настроения в полезное нам русло. Послезавтра чтобы всё продумал и мне доложил. Свободен!