Против течения
Шрифт:
…
Николай Волошин с утра был не в духе. Настроение ему испортил завсектора агитации райкома партии Кеплер. Не успел начаться рабочий день, как он уже позвонил и давай выяснять, почему показатели низкие, почему работа ведется спустя рукава. Почему-почему, ежу понятно почему. Народу комсомольского возраста с каждым годом всё меньше и меньше. Хоть и принимаем сейчас всем классом, но некоторые уклонисты все равно встречаются, но погоды они не делают, просто молодых людей мало. Да еще морозы эти. — 34 сегодня утром, ну, куда такое годится, совсем там наверху делают, что хотят…
Ладно, хватит предаваться бесплодным терзаниям. Надо позвать этих двух бездельников, что отвечают у нас за шефство и агитацию…
Мысль была прервана аккуратным стуком в дверь.
— Николай, можно к тебе? — в дверях показался Алексей Попов и замер в ожидании ответа.
— На ловца и зверь…, заходи, у меня к тебе разговор серьёзный. — Ворчит Волошин, одновременно набирая внутренний номер Каплина. — А Каплина чего не прихватил. Всё равно ему делать нечего. Я тут для вас клизму припас… Ты не стой столбом, заходи, штаны снимай, это шутка, если не понял, руки с ремня можешь убрать. Присаживайся, сейчас Вован прибежит, и начнем пропесочивание. Ты-то, что хотел?
— Да, я как раз по делу совершенствования организационной работы. Тут у нас с Каплиным идея родилась, как привлечь молодёжь.
— Вы там, как, телепатией не страдаете? Нет? А то, мне прямо с утра из райкома партии звонили, как раз по этому вопросу. Ругаются наши отцы-командиры на нас, почему это мы плохо пополняем ряды передового отряда. А вы, значит, придумали как.
— Ага, придумали. Но помощь нужна от партии…
— Нет, вот, какие вы всё-таки, беспомощные, всё-то вам кто-то должен помогать. А самим уже, значит, слабо? Слабаки, значит?
Он замечает появившегося в дверях Каплина.
— Каплин, бери стул и включайся…
— Ну, можно и самим, но это будет уже на порядок хуже качеством, — вступает в беседу Каплин. — Нам помощь милиции нужна, причем по двум направлениям.
— Хотите с помощью милиции подростков в комсомол сгонять? — Продолжает язвить Первый.
Каплин, пропуская шпильку начальства мимо ушей, излагает идею.
— … и вот на такие танцы вход можно сделать только по комсомольскому билету!
Волошин доволен. Идея, конечно, попахивает ревизионизмом, и пока ещё слишком сырая для повсеместного внедрения, но, как вариант, пойдёт.
— Слушай, Володя, а ты пацана-то этого, который в школе эту кашу заварил, знаешь? Можешь его вызвонить, чтобы он ко мне подошел, что-то уж больно прыткий. Хочется мне с ним поговорить, а то как бы ни оказался он, сам того не понимая, проводником чуждых идеалов.
— Беседовал я с ним, хитёр не по годам. Я думаю, что можно уже и без него обойтись. Суть идеи и я, и вы и даже вот Лёша Попов уловили. К Новому Году, числу так к двадцать пятому можно уже будет пробный вечер устроить на базе НЗТМа. А у Рогова дел хватает, вот пускай и идёт лесом.
ГЛАВА 12. ПРИКАЗ НА ВЫЕЗД ПО ТРЕВОГЕ
Вечером
— Борька, а ты для нашего класса газету можешь сделать? — Юле тоже захотелось раскрутить в своей 21-й школе такое же представление, как у нас.
— Не-не-не, Юль, у меня и так времени нет, мне же ещё учиться надо, а тут, то туда зовут, то сюда. Вот в райком опять просили прийти, и надо идти, райком — штука серьёзная.
— Ну, может быть все-таки, маленькую какую-нибудь газетку? К Новому Году хочется же.
— Боря, может быть, ты им просто расскажешь? Полчаса поговоришь с Юлиными подружками, и пусть они дальше сами. Получится у них что-то — хорошо, не получится — тоже хорошо, сделают перерыв до следующего года. — Это уже мама пытается помочь дочке.
— Девочки, — вступает в разговор папа, — может не стоит на Борьку еще и вторую школу навьючивать? 10 класс это ж выпускной. К экзаменам ему надо готовиться? Надо. Поэтому может лучше Юле подождать до следующего года? А там видно будет, может и желание пропадёт. Сдаётся мне, пока у вас просто модное поветрие.
— В принципе, — задумчиво жую я сосиску, — ну, полчаса… найти… можно… Юлька, приводи своих девок, расскажу, что смогу. Но тогда с тебя очередная уборка вместо меня. Пап, у меня к тебе вопрос. Помнится, ты как-то говорил, что у тебя в Москве живёт знакомый. Не помню кто, правда.
— Да, Колька Морозов, командир мой бывший. Прозвище у него — Ибрагим. По выслуге три года назад получил полковничью папаху, пошёл на пенсию и осел в Москве. Уже три года там живёт. А тебе то, что с того?
— Есть у меня идея, сгонять в Москву на каникулах, поговорить в МГУ с преподами о пути в журналистику, узнать, что и как. Так вот, не мог бы ты попросить твоего командира пустить меня на постой дней на пять?
— В принципе, могу, тем более что давненько я ему не звонил. Прямо сейчас и наберу. Надо только телефон найти. Не помню, куда я его засунул…
— Зато я помню, — смеётся маманя, — ты её в фотографии засунул, в тот альбом, где твои фронтовые фотки хранятся.
Вскоре из коридора уже доносятся слова междугороднего разговора:
— Антонина Спиридоновна? Николая Ивановича могу я услышать?
…
— Это его однополчанин Григорий Рогов.
…
— Коля, привет тебя из глубины сибирских руд!
…
— Как здоровье? Как семейство?
…
— Работаешь где-то, или отдыхаешь на полковничью пенсию?
…
— В совете ветеранов? Хорошее дело! Я, собственно, по одному вопросу звоню. У меня отпрыск в следующем году школу заканчивает и собирается в МГУ поступать, а на каникулы хочет сгонять в столицу на разведку. Можешь его приютить дней на пять?
— Ну, здорово! Вот Борька обрадуется.
…
— Как там наши абреки? Мурада и Ахмада не встречал?
…
— Ладно, созвонимся еще перед отъездом. Привет чадам и домочадцам! — Папа кладёт трубку и возвращается на кухню.