Против течения
Шрифт:
— Понятно. Тогда, валяй, рассказывай про ближайшее будущее. Полетим мы на Марс? Когда высадятся инопланетяне? В Штатах в результате негритянских погромов произойдёт революция, и президентом станет Анжела Дэвис, а госсекретарем индеец Пелтиера?
— Если инопланетяне и высадятся, то посмотрят на этот бардак и смоются. Про остальное можно сказать только в версии моего опыта жизни с 1975 по 2018 годы. Сейчас, с каждым моим действием, деформация временной ткани будет проявляться всё сильнее и сказать, что на самом деле будет происходить, можно только со всё возрастающей долей ошибки. Вот смотри! Ты сейчас, узнав, что поступить в московские академии не сможешь, решишь сэкономить и прямо с вокзала
Я свой сценарий сознательно поменял, чтобы попробовать изменить судьбу страны, мира и человечества.
— Ну, ты даёшь! Гы-гы-гы! — Паша вдруг разражается здоровым ржанием — Судьбы мира он хочет поменять, а Луну с неба? Да и зачем? Неужели всё-таки американцы на нас ядрёную бомбу сбросят, а мы их в ответ «мёртвой рукой» [63] достанем, и человечество гикнется?
— Ты прав, но не совсем. К 2018 атомной войны всё-таки не случится. При этом СССР саморазвалится, КПСС — запретят, капитализм в России восстановится. Весь соцлагерь дружно вступит в НАТО.
63
«Мертвая рука» — английское название системы «Периметр» — комплекса автоматического управления массированным ответным ядерным ударом.
Зато подорожает нефть. На Россию прольётся золотой дождь. Как грибы нарастёт тьма миллиардеров, которые кинутся прожирать общенародные достояния в виде углеводородов. С одной стороны, большинство населения в «тучные годы» стало жить так сытно, как никогда не жило в России ни при царе, ни при генсеках. С другой, — вся эта благость — проедание накоплений заложенных еще Сталиным. К тому же цель господ разваливших СССР полностью не достигнута. Большое государство с мощным потенциалом сохранилось и пугает Запад самим фактом своего существования. К 2018 мы оказались снова в кольце врагов, снова санкции, снова войны на окраинах…
— Что-то ты опять заливаешь! Если коммунизм уже никто не строит, то кто и с кем воевать собирается?
— Как будто только из-за коммунизма войны происходят! Да какая, к чертям, разница, кто в России у власти. Хоть государь-император, хоть комиссары в пыльных лапсердаках. Слишком много нас здесь живёт, и, типа, слишком много природных богатств мы потребляем. У нас сейчас сколько? Что-то я запамятовал.
— Вроде 255 миллионов приблизительно.
— Так вот, через двадцать лет будет в Англии премьер-министром такая сука, Маргарет Тэтчер. По её словам, здесь должно жить только пятнадцать миллионов жителей, а остальные должны быть выморены. Такую же цель ставил и Гитлер, но он погорячился и решил сделать все по-быстрому. Раз-два и в Москве, план «Ост», ну, ты знаешь.
— Да фиг с ним, с этим сраным Гитлером, расскажи лучше, что со мной в твоей реальности происходило.
— Говорю же, мы с тобой учились в одной группе на АФ [64] , закончили Сибстрин, как архитекторы и пошли по распределению работать в СибЗНИИЭП [65] , это есть такой большой проектный институт, он еще в народе называется Зональный.
— Знаю я этот институт, всегда думал, что там зоны для зеков проектируют.
— Гы-ы-ы! Это самый крупный проектный институт в городе и проектируют там для Севера и жильё, и соцкультбыт, и генпланы. Ты там проработаешь целых 20 лет. А в 2005 уйдешь оттуда в мэрию…
64
АФ —
65
СибЗНИИЭП — Сибирский зональный научно-исследовательский институт экспериментального проектирования, бывшая Сибирская Академия архитектуры и строительства
— Какую еще мэрию? Мэриями же вроде бы на западе называются какие-то власти с мэринами.
— Правильно, у нас после 1991 года тоже возникнет мода на всё европейское. Городские администрации будут называться Мэриями. Герб знаешь, какой будет?
— Поди, орёл двухголовый?
— Правильно! Орёл о двух головах и со всеми коронами.
— Ну, ни фига себе! А куда денутся миллионы коммунистов?
— Просто прекратят ими быть вот и всё. Коммунистическая верхушка быстренько перекрасится в капиталистов, скоммуниздит всё наиболее ценное. Остальные будут медленно вымирать. Для этого сделают много, доступность алкоголя и наркотиков, снижение уровня медицины и образования, скрытые эпидемии туберкулеза, сифилиса и прочих социальных болезней.
— Постой, ладно партийцы, их ещё можно понять, кто много имеет, тому еще больше хочется, но простой-то народ, как такое мог допустить? Неужели никто не пошёл в партизаны, не развернул стачечную борьбу?
— Какие ещё стачечные партизаны! Всё будет сделано так, что народ на ура примет и распад страны, и разгон коммунистов. Я, когда осознал, что попал в эпоху расцвета СССР, решил попытаться что-то сделать, чтобы страна свернула с такого пути. Ведь сколько у нас всего есть! Нам Сталин оставил такой мощный задел, что ни идиотизм Хрущёва, ни сегодняшнее Брежневское болото не смогли пошатнуть достигнутое могущество. Даже за 27 лет активного распада не доели. Хотя ломать будут, можно сказать, с душой.
— Это просто пиздец какой-то! Ведь невозможно поверить, что вот так, без войны, без сопротивления, не станет второй по мощи страны мира.
…
Так мы треплемся с Самаровичем ещё добрых часа четыре. За окном пробегают придорожные сёла и небольшие городки. Всякие бабики, глазовы да балезины. Великая русская равнина спит под снежным саваном.
Я кратко рассказываю Пашке историю предстоящих десятилетий, останавливаясь на ключевых событиях, повлекших за собой необратимые последствия. Афганистан и Ангола, Никарагуа и Армения, Карабах и Сумгаит, Сербия и Чечня… Кровавый калейдоскоп кого угодно выведет из равновесия.
…
— Паша, ты как на счет бутылочки пивка? У меня домашние пироги уже закончились.
— Да, неплохо бы, и даже не по одной бутылочке. В ресторан предлагаешь перейти?
— Ты просто гений проницательности. С моей дворницкой зарплаты могу себе позволить.
Мы выбираемся в проход между полок. Путь наш лежит через три вагона. В тамбурах холодно и даже маленькие снежные холмики намело на ступеньках. Тугие поворотные ручки на дверях межвагонных «гармошек» приходится поворачивать с некоторым усилием. Площадка над буферами ходит из стороны в сторону и вверх-вниз, громко лязгая железными листами.
ГЛАВА 16. КЫШ ВЫ, ШКЕТЫ, ПОД ВАГОНЫ
Я иду впереди как ледокол. Пашка движется следом. Вот и вход в вагон, на стеклянном окошке которого написано — «ВАГОН-РЕСТОРАН» фирменного поезда «Сибиряк».
Столы обычные, как в вагонах, но застелены парадно-белой большой скатертью и второй фирменного зеленого цвета, положенной «изящно» — по диагонали. Стены и потолок задрапированы довольно унылыми шторками, собранными в декоративную «волну» и тоже белого и зелёного цвета.