Просто любовь
Шрифт:
— Да.
Бенджи вытаращился на меня и понизил голос:
— Серьезно? Вот черт! Как это получилось?
Я покачала головой:
— Не важно как. Он узнал. Теперь все.
Сжав губы, Бенджи запихнул тетрадь в рюкзак и вздохнул:
— Ой, как жалко! — Его ореховые глаза наполнились искренним сочувствием. — Может, я чем-нибудь помогу?
Я снова помотала головой. Разговор нужно было направить в другое русло.
— Со мной все будет в порядке. Как прошел разговор с отцом?
Бенджи широко улыбнулся и раскрыл руки:
— Как
— Хорошо.
Я была рада за друга. Жаль только, что раскрытие моей тайны не привело к тому же результату. На Лукаса я ни разу не обернулась. Когда я входила в аудиторию, он пялился в свой блокнот, явно не желая смотреть в мою сторону.
— Привет, Жаклин! — сказал Кеннеди, когда мы встретились, и гордо улыбнулся: дескать, гляди, я наконец-то запомнил твое имя!
— Привет, — ответила я, проскакивая мимо.
Я остановилась на последней ступеньке прохода. Доктор Хеллер посмотрел на меня поверх голов студентов, которые толпились вокруг него, и попросил, чтобы я зашла за своей работой к нему в кабинет после обеда. Судя по выражению его лица, это был скорее приказ, чем приглашение. Я покраснела и сказала, что приду.
— Ты же не сделала ничего плохого, поэтому и беспокоиться тебе не о чем. Может, препод просто хочет убедиться, что этот Лукас — или Лэндон (без разницы, кто он, — хоть Боб из «Симпсонов») — тобой не воспользовался.
Я была благодарна Эрин за попытку меня подбодрить, но ее доводы казались мне малоубедительными. Я полулежала на кровати, свесив ноги, и глядела на квадратик свинцового неба в маленьком окне. Меня слегка трясло, хотя в помещении было тепло, даже жарко. Мы с Эрин знали, что раритетная отопительная система нашей общаги будет нагнетать нам горячий воздух до тех пор, пока маленькая комнатка не превратится в сауну. Потом отопление выключат и снова включат только после того, как мы закоченеем. Так было всю прошлую зиму, и даже удивительно, что к февралю мы с соседкой не заработали воспаление легких.
— Как ассистент преподавателя Лэндон был на высоте. А мои отношения с Лукасом никого не касаются.
— Разве что меня, — поправила Эрин.
Я повернула к ней голову и слабо улыбнулась:
— Да, разве что тебя.
— Во сколько ты должна быть у доктора Хеллера? — спросила она, кладя последние штрихи на сверкавший блестками плакат, который поручили ей «сестры» по студенческому обществу.
— Между половиной второго и половиной третьего.
— Лучше поторопись. А я сейчас заканчиваю и бегу на работу. Скинь мне эсэмэску, если надо будет кому-нибудь врезать. И не забудь: завтра мы идем покупать платья для тусовки «братишек».
— Помню, — сказала я, в очередной раз
Во второй раз за семестр доктор Хеллер взирал на меня из-за своего стола, а я старалась не ёрзать на стуле. То, что за каких-нибудь несколько недель я уже дважды оказалась на этом месте, было для меня чем-то невероятным, ведь в детстве я почти никогда не вызывала недовольства учителей.
Пригласив меня сесть, доктор Хеллер порылся в стопке бумаг и, вытащив оттуда мою работу, пробормотал:
— Ага…
Пока он внимательно ее пролистывал, я сидела, сцепив руки на коленке и гадая, будет ли моя оценка зависеть от того, что я скажу или не скажу в ближайшие несколько минут, или она уже выставлена. Я вздрогнула, когда профессор, откашлявшись, сказал:
— Я побеседовал с мистером Максфилдом — вы, наверное, об этом знаете?
— Нет, сэр. Мы не разговаривали, — ответила я, нервно глотнув воздуху.
Профессор приподнял брови и удивленно посмотрел на меня:
— Вот как? — Он нахмурился, как бы немного растерявшись. — Что ж, я задам вам тот же вопрос, который задал ему. Очень надеюсь на вашу правдивость. Эта работа написана с его помощью?
Теперь уже я озадаченно нахмурилась: я не была уверена, что правильно понимаю вопрос.
— Он сориентировал меня относительно источников. А потом, когда проект был готов, все прочитал и указал мне на несколько ошибок, которые я исправила. Работа моя.
Доктор Хеллер, кивнув, вздохнул:
— Хорошо. Теперь последняя самостоятельная. Вам было сообщено о ней что-то, чего не знали другие студенты?
Я сглотнула:
— Он прислал мне вопросный лист и посоветовал, чтобы я его заполнила.
Профессор приподнял кустистую бровь и в упор посмотрел на меня. Я поправилась:
— Очень настойчиво посоветовал. Но, честное слово, про самостоятельную он ничего не говорил. Я думала, он просто раскомандовался. Не поняла, что это он не случайно…
Вот дерьмо!
— Он полностью признал свою ошибку, миз Уоллес.
У меня перехватило дыхание, мысли стали путаться. Сейчас я видела только одно: с первой нашей встречи, когда он расквасил физиономию Баку (перед этим, надо полагать, стащив его с меня), Лукас постоянно мне помогал. А теперь, каковы бы ни были наши отношения, он рисковал потерять из-за меня работу.
Я подалась вперед и, вцепившись в край стола, сказала:
— Лукас никоим образом не воспользовался мной. Он был замечательным репетитором. Я не могла ходить на его семинары (в это время у меня другое занятие), поэтому он присылал мне вопросники по электронной почте. — Я перевела дыхание, боясь наговорить еще больше глупостей, чем уже сказала. Если я буду лепетать, как девчонка, влюбленная до потери пульса, моим словам будет грош цена. — Мне бы очень не хотелось, чтобы у него были из-за меня неприятности.