Просто любовь
Шрифт:
— Ударь меня, Жаклин, — сказал он мне на ухо, — локтем. — Я ткнула его в привязанную к животу подушечку, и он пробормотал: — Хорошо. Теперь нога. — (Я осторожно топнула.) — Голова. — Мой затылок едва коснулся его подбородка, защищенного шлемом. Наконец Лукас мягко выдохнул: — Газонокосилка.
Как я ни напрягала свое воображение, мне не удавалось представить себе, будто я могу дотронуться до этой части его тела, чтобы причинить ему боль. И все-таки я, покраснев как рак, выполнила необходимое движение — разумеется, без всяких звуковых эффектов, — после чего Лукас меня отпустил, и я на ватных ногах вернулась к Эрин. По идее я не должна была чувствовать себя глупо, ведь
Женщины нашей группы принялись одобрительно похлопывать меня по плечу: все делали вид, что не заметили, как я остолбенела в начале упражнения.
Медвежий хват спереди дался мне, пожалуй, еще хуже. Лукас прижал меня к груди, и, когда я подняла на него глаза, его зрачки слегка расширились. Как правильно подметила Эрин, ему тоже приходилось непросто. Оттого что я это понимала, мне было одновременно и легче и тяжелее.
С удушающими захватами я справилась хорошо, без подсказок. Занятие закончилось. Ральф посоветовал нам самостоятельно тренировать выученные приемы в течение будущей недели — только осторожно. На прощание он пообещал:
— В следующий раз парни будут с ног до головы в доспехах, и вы сможете от души их молотить, ни в чем себе не отказывая.
Эрин и Вики хлопнули друг друга поднятыми вверх ладонями, а Ральф широко улыбнулся, потирая руки:
— Какие жестокие, кровожадные дамы! Берите с них пример!
ГЛАВА 17
После злополучного Хеллоуина я не была ни на одной студенческой вечеринке, а Бака с тех пор, как он пристал ко мне на лестнице, видела только мельком, и всегда рядом были другие люди. Если он ко мне приближался, я шарахалась от него, как будто все его существо вызывало у меня отторжение. Да так оно и было: при одной только мысли о нем у меня пересыхало во рту и начинало крутить живот.
В нашей комнате Эрин заявила, прихорашиваясь перед большим зеркалом:
— Пусть этот маньяк держится от тебя подальше, а то его задница узнает, что такое газонокосилка.
— Этот прием не имеет к заднице никакого отношения, — пошутила я и содрогнулась от воспоминания о лапах Бака на моем теле; мне было досадно, что я до сих пор не научилась подавлять эту дрожь.
На сей раз я не собиралась отходить от Эрин ни на шаг. Слава богу, подруга, кажется, не возражала против того, чтобы на этой вечеринке за ней был хвост. Она взяла меня за плечи и поставила рядом с собой:
— Мы выглядим просто потрясающе! — Наши глаза встретились в зеркале. — Спасибо, что не отказалась со мной пойти. Другие девчонки тоже меня поддерживают, но с тобой им не сравниться. Когда ты рядом, у меня как будто прибавляется сил.
Я улыбнулась и прижала Эрин к себе. Выглядели мы действительно потрясающе. Она, в переливающемся серебристом наряде и босоножках на каблуке (тоже серебристых), сияла ярче, чем дискотечный зеркальный шар. Я надела узкое голубое платье, спереди очень просто скроенное, и нанесла на веки тени точно в тон. На фоне Эрин я могла бы выглядеть скучно, если бы не глубокий (почти до самой талии) V-образный вырез сзади: благодаря игре на контрабасе и занятиям йогой у меня была красивая спина. К тому же открытые черные туфельки на высоченном каблуке тоже придавали моему строгому образу некоторую пикантность.
Сделав несколько танцевальных движений, Эрин сказала:
— Вперед, и пусть Чез
Я вздохнула и рассмеялась:
— Какое счастье, Эрин, что ты мне друг, а не враг!
— Верно, черт возьми!
Она шлепнула меня по заднице, и мы, схватив пальто, вышли из комнаты. Ни слова не говоря, протопали мимо боковой лестницы к широкой центральной. Все, мимо кого мы проходили, на нас таращились. Один костлявый первокурсник даже споткнулся, когда его глаза забегали между мной и Эрин. Хорошо еще, что шел он не вниз, а вверх и поэтому смог удачно приземлиться на руки почти у самых ног моей блистательной подруги.
— Ничего себе! — ахнул бедняга, задыхаясь, а она потрепала его по голове, как щенка, и проворковала:
— Какой милый!
Обожание, изобразившееся на лице первокурсника в момент, когда Эрин до него дотронулась, говорило о том, что есть парни, которые действительно готовы поставить ее на пьедестал и поклоняться ей, как богине. Но, мне кажется, на самом деле моей соседке этого не так уж и хотелось.
«Братья» из общества, в котором состоял Чез, расстарались вовсю: повесили настоящий зеркальный шар с мотором, наняли музыкантов. Благодаря костюмам, галстукам и чудовищной самоуверенности хозяева вечера выглядели чертовски сексуальными и прекрасно об этом знали. Двое первокурсников, кандидаты в члены клуба, стояли в дверях: один взял наши пальто, а другой забрал у Эрин приглашение на два лица и выдал каждой из нас по купону для «бара», устроенного в кухне, и по лотерейному билетику.
За разложенными на столе призами лотереи присматривал еще один первокурсник. В основном это были всякие электронные прибамбасы: айподы, игровые системы и даже телевизор с диагональю сорок два дюйма.
— Ребята, — фыркнула моя подруга, — а где же спа-процедуры и подарочные сертификаты в магазин женского белья?
При последних словах у парня, поставленного охранять призы, загорелись глаза.
— Привет, Эрин! — сказал чей-то низкий голос. Мы обернулись: позади нас стоял Чез. Он был совершенно неотразим в своем безукоризненно скроенном темно-сером костюме и красном галстуке, как будто специально подобранном к волосам Эрин. — Привет, Жаклин, — добавил он, взглянув на меня тепло и дружелюбно, без тени укора (а ведь я была косвенной причиной их разрыва).
— Привет, Чез! Вечеринка — просто супер! — ответила я за нас обеих.
Эрин, покачиваясь под музыку, помахала кому-то из друзей, а на Чеза никак не отреагировала — словно его тут и не было. Исполнив кантри-песню Кита Урбана, музыканты заиграли старый хит группы «Би Джиз» из «Лихорадки субботнего вечера». Этот фильм, вышедший, когда мои родители учились, наверное, в начальной школе, был выбран темой сегодняшнего праздника.
Рассеянно оглядевшись по сторонам, Чез снова посмотрел на меня.
— Спасибо, — сказал он и с этого момента никого, кроме Эрин, уже не видел.
А Эрин между тем смотрела на танцующих. Мимо нее проходил какой-то парень, державший в руках несколько традиционных для студенческих попоек красных пластиковых стаканов. Когда она, недолго думая, выхватила один, парень попытался было возразить, но Чез смерил его таким взглядом, что тот прикусил язык и пошел дальше.
Пока моя подруга потягивала содержимое стакана и делала вид, будто давно забыла о существовании своего бывшего, он не сводил с нее глаз. Его намерения были очевидны, и то, что Эрин смотрела куда угодно, только не на него, явно говорило о ее уязвимости. Весь вечер они не выходили друг у друга из поля зрения, но новых попыток заговорить Чез не делал.