Просроченные долги
Шрифт:
Гримсби почувствовал горечь на языке.
— Тогда позволь спросить — тихо сказал он — ты когда-нибудь терпел неудачу, даже если старался изо всех сил?
На мгновение ему показалось, что Мэйфлауэр не ответит, но затем он, наконец, сказал:
— Да.
— А осознание того, что ты сделал все, что мог, осознание того, что ты был недостаточно силен, помогло тебе когда-нибудь простить себя?
На этот раз Охотник действительно ничего не сказал.
Вскоре их увели с места преступления, и после недолгих споров Мэйфлауэр
Глава 50
Мэйфлауэр наблюдал, как Гримсби стоял у окна из оргстекла, за которым виднелась белая камера. Получить доступ к более безопасным уровням лечебницы было нелегко, но он сделал это ради ребенка. Внутри камеры Батори сидела на своей соломенной кровати, обхватив руками колени, прислонившись к стене и уставившись в угол. Она была одета в ярко-оранжевый комбинезон и закована в магические кандалы. В сжатых кулаках она держала гвоздь, который Гримсби умудрился воткнуть в нее, заостренный конец которого сотрудники лечебницы закрепили белым резиновым колпачком.
— Пожалуйста, скажи что-нибудь — попросил Гримсби так далеко, что Мэйфлауэр не расслышал его.
Ответа не последовало.
Мэйфлауэр отвернулся, чувствуя, что шрапнель скручивает его кишки. После ритуала прошло два дня, а Гримсби провел едва ли несколько часов где-то еще, кроме как за пределами камеры Батори.
Он заметил приближающегося Гривза, в идеально отглаженном костюме и с гладко выбритыми щеками. Мэйфлауэр сжал челюсти, отчего трехдневная щетина врезалась в щеки. Он направился к Директору, уперев руки в бока.
— Где, черт возьми, ты был? спросил он, понизив голос, чтобы не потревожить Гримсби, но его тон все равно был резким.
Гривз приподнял бровь, глядя на него.
— Директор — сказал он — ты думаешь, что это дело закончится поимкой преступника? Вы проигнорировали целую милю бюрократических проволочек и нарушили постановления, и мне едва удалось уберечь тебя с Гримсби от отстранения.
— Отстранение? — он зарычал — Ты думаешь, мне есть до этого дело?
— Тебе, может, и нет, но, думаю, кому-нибудь может и есть. Он бросил взгляд на Гримсби в комнате для наблюдений.
Мэйфлауэр почувствовал, как его гнев понемногу утихает
— Ладно, ладно. Перетасуй свои чертовы бумаги.
Некоторое время они стояли молча, прежде чем Гривз спросил:
— Она что-нибудь сказала?
— Я думаю, ты знаешь, что нет.
Он кивнул.
— Я просто надеялся, что в моих отчетах содержится неверная информация. Она хороший Аудитор. Она. — Он сделал паузу, словно пытаясь перевести на язык, которым не владел в совершенстве — Она хороший ребенок.
Мэйфлауэр поднял бровь, глядя на Гривза, хотя лицо директора не изменилось.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты думаешь, Гримсби прав? Думаешь, она застряла со своим темным пассажиром?
Гривз
— Тогда все выглядит мрачно.
— Обычно так и есть. Хотелось бы, чтобы у нас было решение, но пока мы его не найдем, она будет здесь.
Мэйфлауэр обвел взглядом длинный коридор с другими камерами и смежными комнатами наблюдения.
— Хочу ли я вообще знать, что еще у вас здесь есть?
— Если бы ты это знал, мне пришлось бы убить тебя — сказал Гривз, и легкая усмешка исказила его безмятежное лицо.
— Ты настоящий сукин сын, Гривз.
— И ты постоянно напоминаешь мне об этом.
— А как же остальные, которых ты арестовал? Тролль и ламия? Хейвз?
— Что касается неортодоксальных, то, обнаружив, что они были очарованы, мы вряд ли могли выдвинуть обвинения и, конечно, не можем предать огласке. Сегодня утром они были возвращены в Андертон, и матушка Мороз возместила ущерб.
Мэйфлауэр хмыкнул.
— Что касается Хейвза — Гривз указал на другую камеру — Он еще не пришел в сознание, но нам всем очень хочется узнать, как он попал из рук Питерса к мисс Дефо.
— Мне тоже — сказал Мэйфлауэр — Происходит что-то еще.
— Так всегда бывает — тихо сказал он. Затем, помолчав, добавил: — Ты все еще думаешь о том, чтобы сделать это своим последним делом? Кажется, это дело наконец-то закончено.
Мэйфлауэр на мгновение прикусил губу, затем покачал головой, не сводя глаз с Гримсби, который все еще смотрел сквозь стекло.
— Нет. Думаю, я еще не закончил.
Гривз проследил за его взглядом и кивнул.
— Я так и думал. Нам еще многому предстоит его научить.
— Не так многому, как хотелось бы — сказал Охотник — Малыш уже знает, как принимать трудные решения. Мне не пришлось учить его этому.
— Итак, что остается?
— Понять, как потом жить с этим.
Гривз усмехнулся, но это было скорее сочувствие, чем пренебрежение.
— Ты действительно думаешь, что лучше всех сможешь научить его этому маленькому трюку?
— Нет — ответил Мэйфлауэр, отворачиваясь и стараясь не обращать внимания на горести — но я здесь один. И я никуда не собираюсь уходить.
Глава 51
Гримсби сидел на диване, ссутулившись так низко, что его спина могла бы утонуть в подушках, если бы они не были изношены до состояния тонких, неудобных подушечек. Он уставился на экран телевизора, по которому показывали зернистый черно-белый вестерн, хотя с таким же успехом он мог бы смотреть сквозь него на стену позади, поскольку все внимание было сосредоточено на картине. Сквозь ветхие занавески светило солнце, и в комнате было тепло, но он все равно поплотнее закутался в свой изодранный халат.