Прощение

Шматченко Мария

— Ну, ты играй, а я пойду отдать приказ, чтобы отправили письмо в полицию. Или пусть кто-то съездит в дом Конни, передаст ей мои извинения и приглашение… Ладно, сейчас что-нибудь придумаю… — задумчиво произнёс Гарольд. — Ой, чуть не забыл! — и он достал из внутреннего кармана пиджака конвертик: — Это тебе.

— Спасибо… — Адриан очень удивился, но виду не показал.

Внутри конверта лежал маленький рисунок, явно сделанный детской ручкой: кошка, спящая на подушке.

— Это от Рози, внучки сэра Чарльза, — сказал Гарольд. — Я видел его сегодня утром, и он передал от девочки.

— Спасибо большое, — обрадовался

Адриан.

— Сэр Чарльз — мой старинный приятель. Наши дети, хотя его Густаво был младше моих, всегда дружили. А вот малышка Рози — как раз его дочка. Они приехали нас поддержать.

Чарльз, и в самом деле, приехал поддержать друга и «ангела», свидетельствуя в их пользу на суде. Но Гарольд не сказал об этом внуку, стараясь как можно меньше говорить с бедняжкой о процессе. Джеральд не ошибся: он видел именно Чарльза. Тот ещё тогда приехал в город, ещё тогда кому-то было известно, что скоро начнётся суд.

— Ладно, внучок, я пошёл вниз…

Адриан, разглядывая детский рисунок, сначала не услышал, а потом до него что-то дошло, и он соскочил с места:

— Можно мне с тобой?

— Можно, конечно, — ответил дедушка и улыбнулся, но желание внука идти с ним немного удивило.

Юноша старался не оставаться подолгу одному, боясь заплакать поэтому, когда Его Светлость сказал, что пойдёт вниз, попросился с дедом.

Гарольд послал своего главного конюха к Констанции, передал ей букет цветов с просьбой простить за то, что задержался с ответом, ведь сам только сегодня узнал о её вопросе, и с приглашением как-нибудь их навестить.

В холле меняли гардины на праздничные — приближалось Рождество, и, чтобы украсить огромный замок в срок, нужно начинать заранее. Гарольд задумчиво посмотрел на работу слуг, а потом вдруг сказал дворецкому:

— Морис, пойдём с нами. Сыграешь на рояле бульварные песенки! Ты так хорошо поёшь!

— Ваша Светлость, — мужчина покраснел, — да что же вы это такое говорите? Думаете, я знаю их?

— Не стесняйся своих знаний, дружище! — рассмеялся сэр. — Пошли! Я помню, ты пел их мне в Европе, когда на меня навалилась хандра! Я тогда говорил, что это ужасно, а на самом деле от души посмеялся!

— Ну, вот теперь все будут в курсе, что я их знаю… — проговорил Морис. — Стыд-то какой… Но пойдёмте, Ваша Светлость…

Они вошли в большую залу с роялем. Управляющий сел за инструмент, глубоко вздохнул и задумался.

— Так… Не-е-ет… Эта не пойдёт… А может, «Ворковали голубки»? Нет, там смысл неприличный! Да они, бульварные, все неприличные! — бормотал мужчина. — Твоя Светлость, но что ты там угораешь за моей спиной? Я же знаю.

Подобно Фреду и Чарльзу, не на людях они обращались друг к другу, как старинные друзья, а ни как господин и служащий.

— Ладно тебе! — засмеялся Гарольд. — Я тебя на самом деле не для этого позвал. Сыграй нам вальс!

— Бульварной песенки на музыку вальса я не знаю!

— Да обычный, любой… — и к внуку: — Адриаша, я хочу научить тебя танцевать!

Морис заиграл красивую музыку известного вальса. Гарольд объяснил внуку, как делают шаги, повороты… Как ни странно, но Адриан научился очень быстро. Это оказалось даже проще, чем играть на рояле, или собирать букеты. Через пять минут они легко кружились по зале, да и ещё в такт музыки попадали. А ещё через час молодой человек танцевал так красиво

и грациозно, что казалось, что родился принцем и вырос в королевском дворце.

— Потрясающе! — воскликнул Морис. — Великолепно!

В этот момент открылась дверь, сначала раздалось тявканье, а потом на пороге появилась Констанция, но маленькая собачка всё равно шмыгнула вперёд неё.

— Мама… — прошептал Адриан тихо-тихо, что сам себе удивился.

— Сынок! — женщина бросилась к нему и заключила юношу в свои объятия. — Как же я соскучилась!

Глава 11. Чай в каминном зале

— Добрый вечер, леди Констанция! — поздоровался Гарольд. — Мы счастливы видеть вас в нашем замке. И от всей души благодарны за то, что приняли приглашение.

Женщина оторопело взглянула на свёкра, которого все эти долгие годы считала умершим. Стало не по себе, но она взяла себя в руки, улыбнулась, поздоровалась и поблагодарила за приглашение.

— Тяв-тяв-тяв! — лаяла Люсинда, крутясь у ног Адриана, и тот взял собачку на руки.

— Стало быть, это леди Люсинда? — спросил дед.

— Да, — ответил внук. — Правда, она прелесть?

— Правда, — умилился Гарольд. — Леди Констанция, позвольте представить вам моего дворецкого и старинного друга, мистера Мориса. Морис, это леди Констанция.

Они обменялись взаимными любезными «очень приятно», и Гарольд сообщил, что в это время, в основном, гуляют, и что-то шепнул на ухо Конни, и та засмеялась.

– Да-да! У меня его вообще сватали без зазрения совести! Одна даже розу подарила!

Адриан понял, о чём шутят дед и приёмная мать, и сделал вид, что не слышит. Он считал, что всё это преувеличено. Ну, обернулась одна, — ну, две! — по каким-то своим личным причинам, а близким юноши кажется, что это вслед ему. Сам же бывший невольник старался не обращать внимания: жутко-заниженная самооценка не позволяла ему воспринимать себя хотя бы адекватно, и даже, гуляя по городу, бедняга думал скорее о собственной ничтожности, а ни о том, кто на него заглядывается. Ему казалось, что прохожие просто удивляются тому, что люди идут с рабом под ручку, а его близкие думали, что те поражаются, до чего он прекрасен. А на самом деле правы были близкие… В это сложно поверить, это немыслимо и не правдоподобно, но всё же это было так: стоило только Адриану выйти на улицу, все смотрели на него, оборачивались вслед и провожали взглядами. Будучи сказочно красивым, выделяясь среди толпы необыкновенной внешностью, в душе он оставался жутко неуверенным в себе и старался не обращать внимания на взгляды прохожих. Ему казалось, что все понимают, что это раб, и смеются над его хозяевами. Даже если бы весь мир крикнул ему: «Ты ангельски прекрасен!», вряд ли бы Адриан поверил…

— Котёнок мой, пошли! — позвал дедушка, и это вернуло юношу в реальность.

Честно говоря, сэр Гарольд передразнивал Конни, назвав так внука, потому что тот так глубоко ушёл в себя, что не слышал, когда его позвали по имени. На «Адриана» не откликнулся, а на «котёнка» тут же!

Они отправились пить чай. Его Светлость велел накрыть в каминном зале. Из соседней комнаты за стенкой кто-то играл на пианино, горел огонь в камине, и в воздухе стояла чарующая атмосфера.

Уже сидя за столиком, Гарольд вежливо поинтересовался как дела у Конни.