Пророчество Двух Лун
Шрифт:
Лошадь Уиды спокойно паслась в отдалении; девушка знала, что может подозвать ее свистом в любой миг.
При приближении Эмери Уида подняла голову и дружески кивнула.
— Рада тебя видеть. Не сочти за насмешку, действительно рада. Мне как-то одиноко, знаешь? Все эти солдаты — какие-то скучные люди, и капитан у них угрюмый, не находишь?
— Самый обычный, — сказал Эмери.
— Вот именно. Самый обычный. То, чего я не выношу в людях. Ненавижу, когда самые обычные. От таких можно всего ожидать, если ты меня понимаешь.
— Вполне.
Уида тряхнула
— Он попытается поджечь этот частокол, верно?
— Верно.
— Сумасшедший, — сказала Уида.
— Уида, — заговорил Эмери, — мне кажется, пора нам уходить отсюда. Мы не обязаны смотреть на то, чем закончится крестьянский бунт. Бунты всегда заканчиваются одинаково.
— О, бунт уже закончился, — возразила Уида. — Мы присутствуем при совершенно другой истории. Не обольщайся приятными призраками, Эмери. То, что сейчас делает Гай, он делает не ради крестьянского мятежа, а лично для себя. Сейчас он отобьется от Мельгоса — а он непременно отобьется! — и в окрестностях столицы появится банда.
— Давай уйдем, — повторил Эмери. — Нам нечего здесь делать.
— Боишься? — Она с вызовом сощурила глаза.
Эмери неприятно улыбнулся.
— Просто помню цель нашего путешествия. Талиессина здесь нет.
— Вот это-то и кажется мне самым странным, — признала Уида. — Его здесь нет, и я нигде сейчас не нахожу его следов… а должна бы, ведь он — один из нашего народа.
Глава пятая
ЭЛЬФИЙСКАЯ НЕВЕСТА
Эмери очнулся в темноте, и первым, что он ощутил, была чудовищная головная боль. Он попробовал было пошевелиться, но не смог: руки и ноги отказывали ему в повиновении. Наугад он позвал: «Уида!» — и почти сразу получил ответ:
— Я здесь. Не дергай руками, ты связан.
— А ты?
— Я, разумеется, тоже, — со смешком отозвалась она.
— Где мы?
— Полагаю, внутри крепости, — сказала Уида. — Здесь нет окон, так что время суток определить затруднительно.
Эмери закрыл глаза, и тихие золотистые спирали начали медленно свиваться перед его взором.
— Тебя огрели по голове, если ты интересуешься, — добавила Уида. Как большинство эльфов, она неплохо видела даже в полной темноте, так что состояние Эмери не было для нее загадкой.
— Как это вышло?
— Да так и вышло… — Она вздохнула. — Если говорить честно, я восхищаюсь тем, как эти ублюдки нас разделали. Знаю, это свидетельствует о порочности и извращенности моей натуры, но… Искусство заслуживает уважения.
— Ты говоришь о Гае?
— Именно. А что ты помнишь? — полюбопытствовала она. — Мне всегда хотелось знать, как воспринимают действительность люди, оказавшиеся в эпицентре событий. Мой отец утверждает, что непосредственные участники истории, как правило, знают меньше всех.
— Вероятно, твой отец прав. — Эмери с трудом давалась связная речь, но зато спирали перед глазами исчезли, и голова стала болеть меньше.
— Эй, не спи! — в голосе Уиды вдруг промелькнула тревожная нотка.
Эмери встрепенулся и заговорил опять:
— Мы
— Да, только стрелять они не умеют. Напрасно стрелы тратили.
— Откуда у них стрелы?
— Это ведь охотничий домик. Тут всегда хранятся запасы стрел и прочего. Если нам повезет и мы выберемся, я покажу тебе портрет короля Гиона. Ты знаешь, что он очень похоже изображен на одной из картин? Большая кавалькада, несколько десятков молодых и удалых красавцев. И никто толком не знает, который из них Гион.
— А ты знаешь?
— Я его на любом изображении узнаю, в любом обличье, — уверенно объявила Уида. — Ладно, рассказывай дальше.
— Я считал, что Мельгос принял верное решение. Время от времени пытаться поджечь частокол, а так — просто сидеть под стенами и ждать, пока эти ублюдки изголодаются и сделают вылазку. Их вдвое меньше, чем солдат; встретиться с противником в открытом бою при таком численном неравенстве для них чистейшее самоубийство! В общем, приблизительно так мы рассуждали.
— Ага, — сказала Уида. — Я ведь говорила: ненавижу, когда люди самые обычные, без завихрений. Никогда не знаешь заранее, чем может закончиться дело, которое ты ведешь вот с таким «самым обычным» человеком. Верно?
— Я не успеваю за ходом твоей легкокрылой мысли, Уида, — поморщился Эмери.
— Постарайся. Если ты сосредоточишься на моей легкокрылой мысли, у тебя и голова болеть перестанет. Проверенное средство. Ты не знал? Глубокие размышления о том, о сем весьма способствуют укреплению здоровья.
— Уида, ты монстр, — сказал Эмери. — Я совершенно не уверен в том, что по определенным дням ты не превращаешься в жабу.
— Я тоже в этом не уверена, Эмери. Но в рассуждениях Мельгоса имелась серьезная ошибка, это точно. И знаешь, в чем она заключалась?
— В том, что Мельгос — нормальный человек.
— Наконец-то ты начал думать, Эмери. Мельгос — нормальный человек. — В тоне Уиды послышалось легкое отвращение. — А Гай — ненормальный. Поэтому Гай дождался темноты и вместе со своими головорезами выбрался наружу. Ни один здравомыслящий повстанец, запертый в надежном укреплении, не стал бы так поступать. По крайней мере до тех пор, пока у него не закончится еда.
— Возможно, у Гая очень мало опыта, — сказал Эмери.
— Не исключено. — Уида быстро покивала в темноте. К счастью, Эмери ее не видел, иначе у него мучительно закружилась бы голова. — Или, наоборот, очень много опыта. Не важно. Важно другое: он поступил неправильно.
— Где они выбрались? — спросил Эмери. — Ты видела?
— Имела случай наблюдать — разумеется, это случилось не в начале атаки, а много позднее, потом, когда меня тащили в крепость, — с удовольствием поведала она. — Естественно, они выскочили не из ворот. У ворот Мельгос посадил нескольких бдительных болванов, которые благополучно проспали начало атаки. Мятежники вылезали по лестнице с противоположной стороны.