Пророчество Двух Лун

Ленский Владимир

Его звали Сиган. В деревне у него остались жена и пять детей, но почему-то Сиган о них совершенно не беспокоился. Когда Талиессин спросил об этом, Сиган небрежно махнул рукой: «Надоели».

— Как думаешь, — спросил Талиессин, — скоро ли придут солдаты?

Сиган глянул на розовеющее небо.

— Лучше бы поскорее, — отозвался он. — Мы их тут побьем, съедим здешние запасы, а заодно избавимся от лишних людей…

— И на север, — заключил Талиессин. — Да?

Сиган перевел взгляд на него, коротко рассмеялся.

— Да, — подтвердил он.

Талиессин

пожал плечами:

— Я и сам об этом подумывал.

— Вот и договорились, — сказал Сиган и ушел в общую комнату, откуда доносился разноголосый храп.

Талиессин вскоре последовал за ним. Остановился в дверях, рассматривая спящих. Позавчера он еще не знал об их существовании, а сегодня свяжет с ними свою жизнь. Эльсион Лакар могли нарушить любую клятву, только не такую; и с каждым мгновением Талиессин все больше ощущал себя истинным потомком эльфийских королей. «Наверное, все дело в том, что я оказался в Медном лесу, — думал он. — Здесь слишком жива память о короле Гионе и его возлюбленной. А может быть, я просто взрослею…»

Он медленно обводил глазами своих людей, одного за другим, подолгу задерживаясь на них взглядом. Тот, с серенькой лысинкой, тоже был здесь. И костлявый верзила. И благообразный селянин с кудрявыми волосами, лет тридцати. И еще драчун со шрамом на лбу. Белобрысый подручный мельника. Предстоит запомнить двадцать четыре лица, двадцать четыре имени. Даже если после сегодняшнего столкновения с солдатами некоторые имена и лица ему больше не понадобятся.

Талиессин устроился возле самого выхода из комнаты и сидя заснул — сам не заметил как.

* * *

— Идут, Гай! Они идут! кричала, приплясывая в дверях, Хейта. — Вставайте, берите оружие! Они здесь.

Мужчины зашевелились. Талиессин снял со стены старый охотничий рог и не задумываясь дунул. Из раструба вылетела пыль, за ней — сиплый, сдавленный звук. Талиессин откашлялся и дунул вновь: тревога разлетелась по дому, прочищая головы спящих. Люди вскочили, потянулись к оружию.

— Берите пики, охотничьи луки — кто умеет стрелять; мы слишком долго спали! — кричал Талиессин. — Не бойтесь! Хейта, будешь бросать камни.

— Я умею сбивать птиц из пращи, — похвалилась она, снимая с пояса какую-то грязную, разлохмаченную веревочку с ремешком.

— Умница, — бросил Талиессин. — Убей их капитана, и я сделаю тебя моей любовницей.

Он отправил пять человек с луками на крышу дома, десятерых — защищать ворота, а сам с оставшимися обошел весь частокол кругом. В первый раз они осматривали укрепление при плохом свете, уставшие и вполне могли что-нибудь пропустить.

За частоколом, совсем близко, фыркали кони, слышны были голоса. Один раз что-то стукнуло прямо в частокол; удар отозвался у Талиессина во всем теле: он как раз стоял возле самого бревна, чуть ли не приложив к нему ухо.

— Копьем ткнули, — сказал равнодушно Сиган. Он не отходил от Талиессина, будто взялся охранять его. — Проверяют, не покачнется ли. Решили, должно

быть, что частокол у нас ветхий.

— Интересно, что они нам посулят, когда предложат сдаться? — заметил Талиессин.

Сиган посмотрел на него сонно.

— Ничего не предложат… Станут они с нами разговаривать.

Талиессин криво улыбнулся. Кажется, он допустил ошибку, рассуждая о своем мнимом опыте участия в мятежах. К счастью, Сиган не стал обращать на это внимания. Не столько личность Гая занимала рассудительного крестьянина, сколько крепость, которую им предстояло удерживать.

— По гладкой стене на колья им не забраться, да и разломать — надо потрудиться. — Сиган по-хозяйски ощущал пару бревен. — Выдержат. Колодец тут есть? Надо бы водой облить, не то подожгут нас… — Он вздохнул перевел взгляд на своего собеседника. — А ты уж как-нибудь постарайся держаться осторожней, Гай. Без тебя мы, пожалуй, пропадем. Когда солдаты уйдут, нам придется быстро удирать на север. И кто же за нас заступится перед герцогом Вейенто, если не ты? Сдается мне, ты ему какая-то родня.

— Если даже и родня, то очень далекая, — сказал Гай. — А если тебе что-то сдается, просто помалкивай. Так будет лучше. Для всех, можешь мне поверить.

Сиган пожал плечами и ничего не ответил.

* * *

— Мы на месте, — уверенно произнес Мельгос, показывая на частокол.

Множество следов пестрело вокруг: здесь, очевидно, совсем недавно побывали люди. Ворота стояли наглухо закрытыми, за ограждением не ощущалось никакого присутствия жизни: было тихо. Крепость затаилась, глухая и немая. В какой-то миг как будто донеслось шуршание быстрых шагов, но оно сразу стихло.

— Как, по-вашему, сколько там скрывается народу? — спросил Эмери. Он стоял рядом с Мельгосом и внимательно осматривал частокол.

— Меньше, чем нас, — уверенно сказал капитан. — К тому же это обычные крестьяне.

— Не вполне обычные, — возразил Эмери. — Судя по делам, которые они наворотили в деревне.

— Да бросьте вы! — Мельгос махнул рукой. — Они в любом случае боятся вооруженных людей.

— Сейчас они и сами, думаю, неплохо вооружены.

— Крестьянин боится солдата. И точка.

— Они больше не крестьяне, — сказал Эмери. — Процесс необратим. Крестьянин, побывавший солдатом, никогда не вернется к своей сохе. Но кто же такой этот Гай, который сумел их организовать? Каковы ваши предположения, капитан?

— Мы с вами это уже обсуждали, и я склонен придерживаться изначального мнения. Гай — отбившийся от стаи профессиональный вояка, — вздохнул Мельгос. — Убьем его — разгоним остальных. Вы пока осмотритесь здесь, а я, если позволите, вернусь к моим людям.

И Мельгос, оставив Эмери, отправился к солдатам. Эмери слышал, как он отдал приказ набирать хворост.

Эмери подъехал к Уиде: спешившись, эльфийка бродила по траве, рассматривала старые следы, ворошила ногой пепел в костре. Дырявый солдатский котелок со звоном отлетел в сторону.