Пролог
Шрифт:
озарилось искренней улыбкой, как будто он только что вспомнил что-то чрезвычайно
приятное, о чем почему-то забыл, а сейчас вот, вдруг, – вспомнил!
– Но к счастью! – он по-прежнему прямо-таки излучал радость, причем такую
радость, которую на Земле можно увидеть только в рекламе памперсов, или каких других
средств от изжоги, а на темном Маргеланде можно жизнь прожить и вообще не увидеть…
– к счастью, наш мудрый Гроссмейстер нашел способ покончить с этим
Зал удивленно загудел, а лицо ш’Эссара покраснело от злости – зная многие годы
ш’Иртана, как прямолинейного и бесхитростного правдоруба, он никак не ожидал, что
тот окажется таким заковыристым ритором, а ш’Иртан все не унимался!
– Скоро ни одна капля бурой, плебейской крови не будет разбавлять алую,
аристократическую кровь Ордена Пчелы! – торжественно провозгласил он и сделал паузу, давая аудитории возможность осмыслить сказанное. В зале начались перешептывания и
поднялся гул, сначала очень тихий, но с каждым мгновением становящийся все громче и
громче. Ш’Иртан ждал… и он дождался – кто-то в зале громко выкрикнул: – А с какой это
стати!?.. – Тут же в другом конце партера кто-то еще заорал: – А почему это у
простолюдинов кровь плохая!? Кто это так решил!? А!? – Волнение и гул нарастали, пока
не сделались совсем неприличными. Всю эту вакханалию ш’Иртан прекратил, громко, перекрывая весь шум, рявкнув:
– МАААЛ-ЧАТЬ!!! – и зал затих – такая сила была в этом голосе, а он, выдержав
небольшую паузу, продолжил нормальным, спокойным голосом: – Позвольте у вас узнать, Мастера войны… как вы думаете: откуда у нашего уважаемого Гроссмейстера возьмутся
деньги, чтобы платить каждому из вас ежегодно по сто дукатов?.. Деньги это немалые, сами понимаете… – В зале воцарилась особая, вязкая тишина, про которую говорят:
«Слышно, как таракан пёрнул». Дело было в том, что никто из буйного племени детей
лейтенанта Шмид… пардон, пардон – Мастеров войны, такими приземленными темами не
заморачивался – сказано будут выдавать по сто дукатов – отлично! А откуда их возьмет
Гроссмейстер – это его проблемы! И тут на тебе – заставляют думать! В зале стало как-то
неуютно. – Не знаете? – продолжил допытываться ш’Иртан и, после очередной паузы, не
дождавшись никакого отклика от аудитории, с явно проступившей в голосе горечью
сказал: – Ну что ж… раз вы не знаете – придется мне открыть вам эту страшную тайну: деньги возьмутся от того, что в Орден перестанут набирать мальчишек, добравшихся до
его ворот в день летнего солнцестояния… – после этого заявления, в зале стало нарастать
недоуменное гудение, завершившееся вопросом с третьего ряда:
– А кого
– Кого будут… – переспросил ш’Иртан и вновь сделал паузу, дожидаясь тишины, а
дождавшись продолжил: – Согласно планов нашего мудрого Гроссмейстера в Орден
будут набирать только детей аристократов… – Партер, состоящий, в основном из
потомков простолюдинов, недовольно зашумел – хотя эта новость их лично и не касалась, но все равно известие это было какое-то… неприятное что ли… и хотя еще пару минут
назад, до того, как ш’Иртан начал свой сеанс разоблачения происков сами знаете кого, им
было абсолютно до лампочки кого будут принимать в Орден, как, и будут ли принимать
вообще, сейчас эта новость задела их за живое:
– … а почему это?!.. в честь чего?!.. что за хрень!?.. – загудел партер…
Дождавшись пока стихийный порыв исчерпает сам себя, и в зале снова установится
тишина, ш’Иртан пояснил:
– А потому что, принимать их будут за деньги… за оч-чень большие деньги… с
которых вам… как беспомощным инвалидам, – он усмехнулся «фирменной» Шэфовской
ухмылкой – очень неприятной, надо честно сказать, – будут выплачивать пособие по
инвалидности в сто дукатов. – В зале снова стало нарастать гудение – Мастера войны
переваривали свалившуюся на них информацию.
– А почему по инвалидности-то? – раздался вопрос с галерки.
– Как это почему? – деланно удивился ш’Иртан. – А кому еще деньги платят
просто так – не за работу… у нас в Ордене – только инвалидам. – В ответ на это
сообщение, на лицах Мастеров появилось кислое выражение – отождествлять себя с
калеками как-то не хотелось… а на лице ш’Иртана, наоборот, снова заиграла неприятная
ухмылка.
«Интересно, – мельком подумал Денис, – кто из них у кого перенял эту гадкую
ухмылочку – Шэф у ш’Иртана, или наоборот?» – он был бы крайне удивлен, если бы
узнал, что уже довольно давно ухмыляется точно так же – как говорится: яблоко от
яблоньки… Но, промелькнув на краю сознания, мысль эта тут же исчезла – происходящее
на экране «тельника» захватывало все внимание целиком. Как выяснилось, ш’Иртан если
и уступал в ораторском искусстве Цицерону то, по крайней мере, играл с ним в одной
лиге.
– Орден был единственной возможностью для низкорожденных – таких как мы все,
выбраться из гнилой помойной ямы дна жизни и выкарабкаться к солнцу!.. – гремел
ш’Иртан. Зал слушал заворожено. Внезапно Магистр с крика перешел почти что на шепот
– такие приемы у высококлассных ораторов действуют на аудиторию гипнотически. – Но