Проклятый Отбор
Шрифт:
Вместо этого я сбежала и от него.
Спустилась в сад и долго бродила по дальним тропинкам Второго Уровня. Проветрила голову, снова утвердившись в мысли, что мне стоит убираться отсюда как можно скорее, потому что жизнь в Трирейне не для меня. Приближающееся извержение вулкана не для меня и король Трирейна тоже не для меня — а я уж точно не для него!
К тому же, если Хакан считает, что Ингор спит, а за его состоянием следят бдительные маги Маллета вместе с Сестрами Трехликой, — это их проблемы, короля и его подданных. И, опять же, эти проблемы не для
Мое место далеко отсюда — в Ридии, в нашем с дядей доме в ста морских милях от этого берега, на скамьях Академии магии и во дворце совсем другого короля…
Правда, мне не помешало бы предупредить об опасности графа Легера и его дочерей, сказав им, что стоит уехать как можно скорее из Коррины. И надеяться, что бледнолицые Сестры своими россказнями не затмили им разум.
Но сперва нам надо было покинуть этот Отбор — мне, Анаис и Камилле, — потому что до тех пор, пока на наших плечах горят магические метки, мы заперты во дворце на склоне Ингора, слишком близко к его вершине. А потом, вместе с моим отцом, я собиралась вывести на чистую воду Сильвера Маллета.
Поговорить с сестрами Легер мне так и не удалось. Когда я вернулась в Центральное Крыло и отыскала Оранжерею, где и проходило все действо, оказалось, что меня уже ждали. Причем давно и с нетерпением, потому что Третье Испытание началось, а я пропустила свою очередь, и король даже успел поинтересоваться причиной моего отсутствия.
Первой идти должна была я, так как моя метка горела ярче, чем у остальных претенденток, а, выходило, к этому времени трое уже успели продемонстрировать свои магические способности. Камилла Легер и Нэнси Блейз прошли в следующий тур Отбора, а рыдающая Лиза, только что выбежавшая из Оранжереи, нет.
И она, конечно, сразу же набросилась на меня. Закричала, что это я во всем виновата!.. Это я лишила ее магии, потому что из-за меня ее тошнило все утро, и ничего не помогает… И вот сейчас тоже, ее снова тошнит!
Кинулась к стоявшей у стены тонкостенной вазе времен первых Ассалинов, но так и не добежала…
На это я пожала плечами, решив, что моей вины в ее проигрыше нет. Лиза хотела развлечься за счет моей сестры, теперь она развлекается за свой собственный.
— Ты за это ответишь! — заявила она, когда прошел спазм. Уставилась на меня мутным взглядом, ее бледные губы тряслись. — Ты за все-все ответишь! И не будет тебе пощады!..
На это я снова пожала плечами, подумав, что, наверное, Великая Сестра, чьи племянницы дружно провалили Отбор, отнюдь не в восторге от происходящего. И, конечно же, они тоже во всем винят меня.
Это означало лишь то, что… гм… проявления «сестринской любви» на Испытании ждать мне не стоило. Но это прекрасно вписывалось в мои планы.
Поэтому я вполне уверенно вошла в просторный зал, от оранжереи из которого были разве что мозаичные окна с цветочным орнаментом, гобеленами по стенам с изображением цветущих клумб и несколько растений в кадках по углам.
Зато посредине зала имелось квадратное пространство,
На возвышении — в отдельной ложе — сидел король, следивший за ходом испытаний. Рядом с ним я заметила принца Ша-Шарина, что-то нашептывавшего Хакану Ассалину на ухо. Завидев меня, демон расплылся в улыбке. Король тоже не остался безучастным. Кивнул мне ободряюще, тогда как я…
Я отвернулась. Не хотела смотреть ни на Хакана, с которым совсем недавно целовалась, ни на жизнерадостного Элиаса со скованными печатью Сестер крыльями. Потому что я собиралась их покинуть и сделать это очень и очень скоро.
Остановившись в центре зала, я уставилась на строгих судей в белых балахонах с выкрашенными белилами лицами. Монахинь на Испытании присутствовало четверо. Они сидели на трибуне как раз напротив и не спускали с меня давящих взглядов.
Если бы Сестры могли замораживать глазами, уверена, я бы давно превратилась в ледяную глыбу.
Но они не умели.
К тому же я серьезно сомневалась в их способностях сдерживать вулкан и сковывать крылья демонам оккультными печатями. Но метка на моем плече все-таки была, этого у них не отнять! И пылала ярче всех на этом Отборе, заметная даже через рукав темного дорожного платья.
Но был здесь еще и главный судья!..
Я перевела взгляд на грузного чернобородого мужчину, сидевшего в окружении Сестер. Он тоже смотрел на меня. Смотрел, не отрываясь, с легким удивлением на лице, словно никак не мог взять в толк, каким образом я здесь оказалась, ведь восемнадцать лет назад он пытался уморить меня собственными руками.
Наверное, все эти годы считал, что уморил, а я взяла и выжила.
И вот сейчас стояла и глядела в глаза своему врагу. Отметила про себя его крупный нос, влажные красные губы и широкий лоб, на который спадали вьющиеся короткие волосы, уже тронутые первой сединой. Он походил на гигантскую жабу в роскошном одеянии и вызвал у меня столь сильный приступ отвращения, что и мне чуть было не понадобилась ваза эпохи ранних Ассалинов.
Но я подавила тошноту, усилием воли пригасив обжигающую огнем ненависть. Не сейчас, сказала себе. Еще слишком рано что-то предпринимать! Сперва я должна развязать себе руки. Обрести свободу, избавившись от метки, и Сильвер Маллет мне в этом поможет.
Все они — все, кто меня ненавидел, — все сослужат мне службу!
Правда, на испытании присутствовали еще и зрители. Сидели на трибунах по левую руку от меня. К моему неудовольствию, среди них был старичок-магистр Раккис, знавший, что я дочитала Классификатор Менгеля аж до ста четырнадцатой страницы. Были и маги, присутствовавшие во время завтрака, которые Классификатор не читали, но они тоже могли доставить мне проблем.
На трибунах с правой стороны я заметила леди Исабель и еще каких-то придворных — графа Легера среди них не было. Судя по всему, их пригласили сторонними наблюдателями.