Проклятый Отбор

Гринберга Оксана

Ко мне с противоположной стороны комнаты, миновав дубовый стол и мягкие кресла, уже шел король Хакан. В парадном серебристом камзоле — высокий и сокрушительно красивый.

Причем вести со мной длительные беседы правитель Трирейна явно не собирался, да и короткие тоже. Вместо этого подошел и прежде, чем я успела хоть что-то объяснить — по дороге к Центральному Крылу решила, что буду старательно врать, чтобы не было так мучительно стыдно за Второе Испытание, к тому же у меня было что ему рассказать — и про мою семью, и про вулкан…

Так вот, не дав мне произнести ни слова, он привлек

меня к себе и прильнул к моим губам.

И тело тут же послушно отозвалось — мое глупое тело, которое наяву не испытывало ничего подобного, а во сне успело познать всю глубину страсти к этому мужчине. И он отплатил мне той же монетой, проведя по пути наслаждения.

Поэтому мое тело — глупое тело, которому так понравилось все, что с ним происходило этой ночью, пусть и во сне, — попыталось меня предать.

Вот так, само потянулось к королю Трирейна, обнимая его, приникая, с готовностью отвечая на его поцелуй — слишком смело и уверенно, словно я познала все премудрости этой науки от любовниц дяди Бертрана, хотя ничего подобного со мной не случалось.

Я наслаждалась близостью к Хакану и собственным страстным ответом на его поцелуй. Но не слишком долго.

Потому что быстро пришла в себя. Вырвалась, мысленно обругав себя за непростительную слабость. Отшатнулась, не позволяя больше к себе прикасаться, хотя король попытался вернуть меня в свои объятия. Уставилась на него гневно, увидев промелькнувшее на его лице удивление.

Впрочем, хорошего настроения ему это нисколько не испортило.

— Леди Легер… — начал он с улыбкой.

— Ривердейл! — выдавила из себя.

— Леди Легер-Ривердейл, — тут же поправил он, — вы даже не представляете, как я рад вас видеть!

— Представляю, — буркнула в ответ. — Вы только что мне это продемонстрировали, ваше величество!

— Я собирался поздравить вас с тем, что вы прошли Второе Испытание. Решил, что этот способ будет самым верным.

Его шутливый тон нисколько мне не понравился.

— О да! — заявила ему ядовито. — Судя по всему, я его прошла, причем самым неожиданным для меня образом. Но знаете, что я по этому поводу думаю, ваше величество?

Он не знал, но захотел услышать.

— С раннего детства мне снится всякая ерунда, — заявила ему. — Преимущественно кошмары, ужасы сиротского приюта. Похоже, этой ночью меня навестил один из них, только немного на другую тему.

На это король иронично вскинул бровь. Ну почему, почему он смеется, когда я пытаюсь быть с ним резкой?!

— И этот ночной кошмар, — продолжила я угрюмо, — вовсе не повод, чтобы встречать меня подобным образом!

— По мне, это отличный повод, чтобы вас встретить именно таким образом, леди Легер-Ривердейл! — отозвался он с явным удовольствием. Затем неожиданно произнес: — Я скучал, Эйвери! Мы не виделись с тобой целый день. И еще, я давно хотел сказать, что мне нравится твое имя. — Помолчав немного, он добавил: — Знаешь, мне нравится в тебе слишком многое. Вернее, я не нахожу ничего, что мне могло бы быть не по душе.

Зато мне… Мне все это нисколько не понравилось! Ни то, как он на меня смотрел, ни то, что я стояла и слушала его с раскрытым ртом, а сердце так громко бухало в груди, что отдавалось в барабанные

перепонки.

— Своим поцелуем вы застали меня врасплох, ваше величество! — отозвалась я растерянно. Потому что он застал меня врасплох не только с ним, но и со словами, которые я только что услышала. — Знаете, подобная тактика отлично подходит на войне. Напасть из засады и разбить ничего не подозревающего врага, воспользовавшись его замешательством. Но она совсем не годится в отношении меня! Надо было предупредить, что нас ждет подобного рода испытание, которое мы станем проходить во сне. Тогда бы я…

— И что бы тогда, Эйвери?! — улыбнулся он. — Что бы ты сделала?

— Тогда я бы вообще не ложилась спать этой ночью! — заявила, глядя ему в глаза.

И отвела взгляд.

Потому что поймала себя на мысли, что настоящий король целуется ничем не хуже того, которой мне приснился, и я не отказалась бы в этом убедиться еще раз. А затем еще и еще…

Неожиданно Хакан расхохотался, хотя я не сказала ему ничего смешного, после чего заявил, что совместный сон открыл ему очень многое. «Слишком многое», — добавила я про себя.

К тому же это стандартная процедура Отборов в Трирейне, на которых король может понять, какие чувства испытывают к нему избранницы.

— Судя по всему, я испытывала к вам непростительное вожделение, — сообщила ему, — чем вы и воспользовались!

— Это всего лишь сон, Эйвери, — пожал он плечами, — в котором невозможно контролировать собственные эмоции и желания. Но ты видела мои помыслы…

— О да, я прекрасно их разглядела! — заявила ему ядовито. — Все эти ваши помыслы! — По большому счету, во сне меня все устраивало, а вот наяву… — Выходит, я тоже вызываю у вас вожделение?!

В ответ он усмехнулся, а я заявила:

— Но раз так, то… Надеюсь, вы понимаете, что это не может привести к чему-либо вразумительному! Поэтому будет лучше, если вы меня сейчас же отпустите! Я… Я хочу уехать домой! Мне нужно в Ридию, у меня корабль… Вернее, экзамен… И еще у меня дядя, который, наверное, места себе не находит!

Но отпускать Хакан меня никуда не собирался — ни на корабль, ни на экзамен, ни к дяде, — вместо этого вознамерился снова поцеловать. На мое счастье, в дверь постучали, вежливо напомнив королю, что время, отведенное на свидание с первой избранницей, истекло и там, с другой стороны, давно уже изнывает вторая, а с ней еще семеро остальных.

На это я мрачно подумала — интересно, Хакан тоже станет ее целовать, решив, что это лучший способ приветствовать прошедших Второе Испытание избранниц? И вообще, что ему приснилось в десяти других снах?! Быть может, каждая из его невест испытала к нему чувство непростительного вожделения, и они все разглядели… гм… помыслы короля Трирейна, которому нашлось чем заняться этой ночью?!

Эта мысль привела меня в куда более мрачное расположение духа, чем до этого. Поэтому, не попрощавшись, я проскользнула в распахнутую дверь и сбежала из Малой Приемной. Зыркнула недобро на направившихся было ко мне с расспросами девушек, но ничего рассказывать им не стала. В Оранжерею тоже не пошла, хотя топавший за мной по пятам слуга настаивал, чтобы я тотчас же отправлялась на Третье Испытание.