Прокляты лесной девой
Шрифт:
— Есть у меня несколько артефактов, что тебе пригодиться смогут и границу пересечь тревогу не вызвав, и незамеченным к логову ханскому пробраться, — говорила княгиня, едва мы вышли из портала в ее тереме, настойчиво подводя меня к дивану. — Присядь, зятек, я тебе настойкой бодрящей напою, путь у тебя впереди неблизкий и тернистый.
Я присел, а хозяйка терема быстро вышла из светлицы, чтобы вернуться уже с небольшой крынкой в руках. Меня немного тревожило ее подозрительно доброжелательное ко мне отношение — вот, зятем даже назвала — тем не менее, я первым делом послушно выпил предложенный травяной настой. Все-таки и бессонная ночь, и
Проснулся я, действительно, бодрым и при этом очень недовольным. Княгиня находилась рядом и с тревожным видом всматривалась во что-то, что показывало ей небольшое зеркальце, стоящее перед ней на столе.
— Пока я спал, мою невесту могли…. — начал возмущаться я, едва поднял голову от подушки, перекладывая на другую сторону дивана недовольного кота, который уже успел пригреться у меня под боком.
— Ничего с твоей женой пока не случится, а вот с тобой…. — Яросельская внимательно на меня посмотрела, а я, вставши, было, с дивана, тут же уселся обратно.
— С женой? — переспросил я, с самым глупым видом уставившись на княгиню.
— Именно, — коротко ответила та. — Поэтому я и назвала тебя неучем и дурачьем. Знал бы ты старые обряды лучше, сразу бы понял, какой вязью тебя наградили.
— Но почему леший мне об этом не сказал?! Только извинялся за то, что его дочки наделали!
— Дочки, значит, — усмехнулась бабушка моей занозы. — У лесных не принято лезть в дела людей, потому-то леший, как ты говоришь, пред тобой извинялся. А обряд этот, тем более, между ними уже давно запрещен. Знал бы ты это, большую компенсацию мог бы стребовать.
— Если бы я это знал, то не позволил волиссцам увезти ее из Земьи, — глухо отозвался я, осознавая себя полным идиотом. Почти неделю как женат, а все тайком, да по каморкам, а потом и вовсе….
«А Феня-то каков!» подумал я о том, что дух, наверняка, знал истинное назначение проведенного над нами обряда.
— Что же теперь-то каяться, — покачала головой Яросельская. — Мне тоже впору во многом каяться, только пустое это, внучку мою, твою жену, так не вернешь.
— Почему ты считаешь, что с женой моей, — слово-то, какое приятное, — ничего не случится? — перешел я к главному, хотя на языке и вертелась целая куча вопросов. Почему запретили обряд? Почему лесные не участвуют в лесных делах, хотя раньше это делали? Почему Феня промолчал? Но это все потом.
— Потому как хану Катрина для женитьбы надобна, — ответила княгиня, как ни в чем не бывало.
— Что?! Какой женитьбы?! Она уже за мной замужем! — возмутился я и только потом добавил: — Зачем?!
— Зачем? — княгиня внимательно на меня посмотрела. — Чтобы силу ее магическую и жизненную забрать.
— Что?! — я снова подскочил с дивана. — Как такое, вообще, возможно?!
— Ты же знаешь, что еще несколько веков назад родовые духи и помощники были не только у нас да в Зероне? — начала та экскурс в историю.
— Знаю, — нетерпеливо ответил я. — Какое…
— Самое прямое, — опередила меня Яросельская. — Некоторые забыли про связь, перестав их подкармливать, другие, как волиссцы, от
Флейс отправил его с какой-то дипломатической миссией в Тририхт, который тогда не был единым государством, а был раздроблен на множество мелких уделов. Что там с ним случилось во время этой миссии, никто не знает, но вернулся Казимир уже другим человеком. Некоторое время он пытался убедить брата изменить политику в отношении всего магического и вернуть магов, но Флейс был непреклонен. Ты же знаешь, что там до сих пор даже обычных знахарок и травниц гонят прочь из городов и даже мелких селений. Братья разругались, что-то между ними случилось такое, что Флейс Казимира проклял, и тот, бросив жену и сына, сбежал обратно в Тририхт, где и баламутит с тех самых пор.
— Постойте, матушка, — я снова уселся на диван, потревожив кота, недовольно на меня взглянувшего. Надо сказать, что я был очень удивлен. — Я читал об этом, но эта история случилась почти триста лет назад, и тот волисский принц был, в конце концов, свергнут каким-то пришлым оурийцем, который в свою очередь….
— Это один и тот же человек, Дарин, я это точно знаю. Он сам инсценировал свою смерть несколько раз, представлялся своим собственным сыном, чтобы избежать кривотолков, в первую очередь, среди тририхтской знати. Впрочем, он не столько боялся, что аристократы против него ополчатся, а того, что те перестанут отдавать ему своих дочерей.
— Но как?! Зачем?! Триста лет! — я снова вскочил на ноги и даже прошелся туда-сюда по горнице.
— Поэтому я и стала тебе говорить про духов, Дарин. Казимир захотел силы и могущества магического, однако откуда их взять? И тогда он призвал духа. Вот только, видимо, суть его к тому моменту была настолько испорчена, что на призыв откликнулся темный дух.
— И он….
— Да, ты поишь своего духа сам, а Казимир для этого использует своих жен.
— Но….
— И как ты понимаешь, выбирает не простых селянок. А за это демон дает ему и силу, и долголетие.
— Но почему тогда от этого Казимира до сих пор никто не избавился? Ведь даже мой дед загнал его по самые Рихтские горы, а мог бы…
— Мог бы, да побоялся, что демона не изгонит, и тот в мире нашем бесхозным останется. А сейчас тот как-никак привязан к Казимиру.
— Что же получается, из-за этого демона хану позволяется творить, что вздумается?! — моему возмущению не было предела.
— Не позволяется, но его терпят, пока не найдется смельчак, который избавит мир от обоих сразу, — ничуть не обидевшись, ответила княгиня, и в словах ее слышался намек: поди и сам попробуй!
«А что, вот занозу из плена вызволю и разберусь! А то ведь так всю жизнь в страхе жить будем» — подумал я, тем не менее, возвращаясь к первой проблеме.
— Пора мне, матушка княгиня, в путь собираться, — сказал я вслух, намекая на обещанные мне артефакты.
— Ты присядь-ка, княжич, пообедай перед дорогой-то, — отозвалась она, хлопнув в ладоши. — А я пока твою путь-дорогу разведаю, — снова обратилась она к своему зеркалу. Похожий артефакт я видел когда-то в далеком детстве, когда дед еще был жив, а вот отца я с ним почему-то не видел. Впрочем, вопросы я пока задавать не стал, так как открылась дверь, и розовощекая улыбчивая женщина вкатила настоящий стол на колесах, уже сервированный на две персоны.