Прокляты лесной девой
Шрифт:
— Опять обещаешь! Когда ты принесешь мне его?! — грозно вопросил расплывающийся от своей же собственной черноты слизень.
— Скоро, Аззар-диль, скоро! Он почти в моих руках!
— Я не могу ждать! — прогромыхало по зале. Или по пещере? Судя по эху, сопроводившему этот вопль, мы, скорее всего, находились в пещере.
— Осталось совсем немного, — продолжал пресмыкаться хан. — Как известно, чем дольше ожидание, тем вкуснее обед, — игриво добавил он. — Посмотри на нее! Разве она не стоит небольшого ожидания?
— Уммм….. Огонь. Воздух. Две стихии. Сильная. Вкусная. Сладкая.
Мне
Хан с удивлением оглянулся, а я очень сильно пожалела о затеянной с ним перепалке, из-за которой тот притащил меня к этому пугающему, по-настоящему смертельно опасному слизняку с красными глазами.
— Я не могу ждать! — казалось, в этот раз прогромыхало еще громче. Мы с моими конвоирами дружно вздрогнули. — Я не могу ждать, Каз-зимир! — прошипело создание куда тише, и купол над ним заколыхался.
— Хор-рош-шо, Аз-зар-диль, я пока сам, — почти также прошипел названный Казимиром тририхтский злодей и, подойдя ближе, приложил ладони к прозрачному куполу. Что он там делал, было непонятно, но вскоре хан отлип и, не прощаясь со своим знакомцем, направился ко мне. У меня перехватило дыхание от страха: вдруг он меня сейчас схватит и потащит к этому?! Я напоминала себе, что у меня амулет, который не позволил бы злодею сделать это, но все равно было страшно. Вдруг амулет не сработал бы?!
Однако тот прошел мимо, бросив «Ты за это ответишь!», и направился обратно к выходу. Мои стражники, издав дружный вздох облегчения, развернулись следом.
— Я жду! — этот Аззар-диль, видимо, хотел оставить последнее слово за собой. Мои конвоиры ускорились и обогнали даже хана, который остановился, чтобы отвесить поклон своему хозяину.
Возвращались мы с помощью того же подъемного механизма, и я радовалась, что поднимались мы очень быстро. Несмотря на то, что хан мечтал проделать во мне своим взглядом дырку, я, движимая ужасом и любопытством, не могла на него не смотреть. Фонари, которые, казалось, были встроены в стены колодца, достаточно хорошо освещали его лицо, как и перемены, которые с тем произошли. Хан, казалось, постарел лет на двадцать, а то и больше. Это уже был не молодой холеный юноша, а тронутый морщинами мужчина. Впрочем, не только морщинами. В его волосах, уже не таких обильных, как ранее серебряные нити седины на равных соперничали с золотыми. В моей голове скакали мысли: «Почему?! Как?! Это тот слизняк так сделал?! Он и со мной хочет сотворить то же самое?! И со всеми остальными?! Это то, что случилось с Марийкиной хозяйкой?!»
— Ты! За это! Ответишь! — прошипел тририхтский злодей мне еще раз. — И муженек твой тоже!
Я благоразумно отвернулась, не желая вступать в новую перепалку, но тому, видимо, нужно было сорвать на мне свою злость за испытанное унижение.
— Когда твой амулет превратится в простую безделушку, я не сразу отдам тебя Аззар-дилю. Сначала я вдоволь….
— Зеркало, Ваше Ханшество! — перебил его внезапно появившийся запыхавшийся толстяк. Оказалось, что мы уже вернулись к проему, ведущему в тот же коридор замка, откуда направились на встречу с подвальным чудищем. — Драцкий вас вызывает!
— Наконец-то! — хан отвернулся от меня, и
Он быстрым шагом направился вдоль коридора, Тарсий засеменил следом, и мои конвоиры, видимо, по инерции потащили меня в том же направлении. Когда мы последними ввалились в похожую на кабинет комнату — на это указывало, по крайней мере, наличие огромного письменного стола — постаревший и уже не такой златокудрый тририхтский правитель активировал артефакт, явивший испуганную физиономию стратисского предателя.
— Беда, Ваше Ханшество! — пролепетал продажный стратисский купец через зеркало, и, судя по тому, как вытянулась физиономия главного злодея, это были не те новости, которые он так жаждал услышать.
— Где идол?! — опершись о держащий зеркало постамент, словно у него внезапно прихватило спину, потребовал хан.
— Так это, не знаю, на месте, наверное, — по Драцкому было видно, что он изо всех сил пытается съежиться до размеров маленького мальчика, с которого и спросить-то нечего.
— Что?! — очевидно, подобные уловки с его хозяином не срабатывали. — Ты передал графине мое предупреждение?! Передал, что Его гнев падет на всех кровных родственников! И на графиню, и на ее племянницу в том числе! По запаху найдет, где бы они ни прятались!
— Я все передал, Ваше Ханшество, все передал, и они все поняли, Ваше Ханшество, все поняли! — закланялся купец подобно детской игрушке. — Но…. Это она во всем виновата! — показал он толстым пальцем в мою сторону.
Я была возмущена: «Я-то ту причем?!» Шел уже второй день, как я была в плену у тририхтского хана. Каким образом я могла быть виновато в чем-то, что происходило с принцессой и ее тетушкой в княжеском дворце?
— Поясни! — хану, видимо, эти обвинения тоже не были понятны.
— Поручила Ее Высочество этой злыдне цветок из леса принести заветный, то самый, что любую преграду преодолеть сумеет, — заявил купец, хотя ничего такого мне Файна не поручала. — Обманула поганка! Цветок подменила! Да хитро так, видно с духом сговорившися, что ее петух клятый к святилищу пропустил, а Ее Светлость и Ее Высочество полонил! — с надрывом закончил обвинительную речь стратисский перебежчик.
— Как полонил?! — удивился тририхтец. Мне, впрочем, тоже стало любопытно.
— Так ступили Ее Светлость и Ее Высочество с сорняком поганым, в полотенца его завернувши, так как жегся, через барьер, что святилище охранял, так и осталися там, в статуи каменные обратившись!
— Беспредел! — жрец первым пришел в себя от такой новости. — Стратиссцы за это ответят! За колдовство поганое и поругание принцессы волисской. Надо послов всех держав, что в Земье находятся собрать….
— Так собрала уже княгиня-то, — прервал его Драцкий. — Всех собрала: и послов, и купцов, и собрание боярское. Я тоже там был, — всхлипнул он. — Стоят страдалицы, как есть каменные, за пологом защитным, а лики ужасом перекошены.
— А расколдовать как? — спросил хан, чья собственная физиономия тоже была уже перекошена злобой и странно подергивалась. — Такое колдовство должно обратный уговор иметь.